Разведка боем - Василий Звягинцев

Б. Савинков. «О русской Вандее», 1921 г.

Эти цитаты я нашел совсем недавно и включил их в свои заметки как еще одно оправдание и подтверждение правильности наших действий. Но меня одновременно тревожит тот факт, что мне требуется такое оправдание. Раздвоение личности или просто нормальная рефлексия? Но это сейчас представляет лишь академический интерес. Все то, что мы планировали, практически уже осуществилось. Пусть мы нарушили все навязанные нам с детского сада нравственные принципы, пусть потом найдутся люди, которые назовут нас безродными космополитами и не помнящими родства иванами (да и то, если мы снова окажемся в предыдущей Реальности), а я окончательно убедился, прожив здесь два месяца, – мы все делаем правильно!

…Не только Россия, но и весь цивилизованный мир в конце сентября 1920 года застыли в состоянии неустойчивого равновесия.

Русская армия генерала Врангеля с предельным напряжением сил за два месяца непрерывного наступления вышла на рубеж Ростов – Воронеж – Курск – Киев – Одесса, освободив территорию площадью свыше 600 тысяч квадратных километров. Причем она могла бы наступать и дальше, но Берестин убедил Верховного остановиться. На своем стратегическом компьютере он рассчитал оптимальную линию фронта, исходя из критерия максимальной пригодности к обороне. На всем протяжении демаркационная линия, которая в случае необходимости могла бы стать и границей между двумя Россиями, проходила по высоким, западным берегам рек, господствующим высотам, другим естественным преградам. Получившие передышку войска производили перегруппировку сил, строили оборонительные позиции, прокладывали полевые железные дороги к стратегическим опорным пунктам. В освобожденных от Советской власти губерниях проводилась мобилизация.

Южная Россия со столицей в Харькове смотрела в будущее с оптимизмом. Располагая наиболее плодородными землями, многочисленным и богатым крестьянством, Донецким угольным бассейном, развитой промышленностью, первоклассными морскими портами и судостроительными заводами, а главное – высокопрофессиональной и победоносной армией, она могла свободно выбирать между войной и миром.

Совсем другие настроения царили в России Советской. Несмотря на колоссальное превосходство в территории и населении, перспективы для нее вырисовывались мрачные. Четвертого года войны она выдержать не могла. Разруха, охвативший десятки губерний голод (еще не тот страшный, который наступит в двадцать первом году и унесет десятки миллионов жизней, но уже весьма ощутимый), пятимиллионная армия, чуть не половину которой составляли озлобленные на всех полуанархические банды, постоянно вспыхивающие крестьянские восстания и самое крупное из них – Антоновское, для подавления которого нужно было бы снять с фронта десятки регулярных дивизий. Надвигающийся призрак Кронштадтского восстания, активизация вдохновленных успехами Врангеля антибольшевистских сил Приморья и Забайкалья. А главное – все обостряющиеся противоречия внутри кремлевского руководства.

Надежды победить Русскую армию в полевых сражениях почти не оставалось, но и пойти на мирные переговоры большевикам было невозможно. Вместо обещанной мировой революции – сначала катастрофическое поражение в Польской кампании, а потом еще и признание права на существование демократического, сильного и, главное, сытого Российского государства… Советский режим терял единственное оправдание своего существования.

Тем более что умный и дальновидный премьер врангелевского правительства Кривошеин провел закон о признании фактически состоявшегося передела земли, а высшей мерой наказания за уголовные преступления была объявлена высылка в Совдепию.

Происходящие на территории бывшей Российской империи события неожиданным образом отразились на всей политической системе послеверсальского мира.

Правительства стран Антанты, уже списавшие Белое движение в расход, вновь оказались поставлены перед необходимостью не только экстренно реагировать на перспективу появления государственного образования, юридически являющегося правопреемником Российской империи, но и пересматривать уже сложившийся баланс сил и интересов в Европе.

Франция вдруг сообразила, что появляется перспектива восстановить свои экономические интересы на Юге России и вернуть в той или иной форме царские долги по кредитам и займам, а в дальнейшем, если вовремя подсуетиться, воссоздать Франко-Русский союз против Германии, а возможно, и Англии.

Соединенное королевство, соответственно, вынуждено было решать —вступать ли в политическую борьбу с Францией за доминирование в будущей независимой Югороссии, или рискнуть поддержать большевиков. В геополитическом смысле тут открывались интересные возможности для вечного британского политического покера.

Зашевелилась и раздавленная аннексиями и репарациями Германия. Для нее тоже появился свет в окошке – если врангелевская Россия будет восстановлена в правах участника Антанты, то Ленину ничего не останется, как вспомнить о старых друзьях и в какой-то форме вернуться к идеалам Брестского мира (в духе будущего Рапалльского соглашения). А возможен и обратный вариант – Германия поддержит Францию против Англии ценой отмены наиболее тяжелых и унизительных статей Версальского договора (тогда исчезнут причины возникновения национал-социализма, а Гитлеру придется-таки заняться архитектурой и живописью всерьез).

Само собой, новые идеи и планы появились у США, Японии, Турции, Польши, Румынии. Может быть, и еще у кого-то, но прочие сопредельные страны самостоятельной политической роли в те времена не играли. Хотя отчего же? Приготовившиеся к неизбежному вторжению 11-й армии Армения и Грузия тоже оживились. С предложениями военного союза и договоров о любой форме конфедерации в Харьков выехали послы Эривани и Тифлиса.

Но это только видимая часть геополитической ситуации. А еще ведь существовала и невидимая. Не буду здесь повторять набивших оскомину, а главное – крайне непрофессиональных разглагольствований об иудео-масонском заговоре. Вообще-то теория подкупает своей определенностью и простотой. Вначале означенные иудео-масоны (по приказу тайного мирового правительства) полностью захватывают экономическую и политическую власть в царской России. По некоторым «источникам», к 1917 году девяносто процентов высших сановников, многие члены царствующего дома, все командующие армиями и фронтами, лидеры оппозиции – Керенский, Милюков, Гучков, князь Львов, Родзянко – все сплошь масоны. Остальные власть имущие – иудеи.

Не желая допустить существования независимой и сильной России (в которой им, по той же теории, принадлежит вся власть, заметим), они сначала втягивают ее в мировую войну, потом добиваются поражения в войне (действуя вместе с Лениным и его партией, очевидно) и отречения царя. Власть передают большевикам, а сами бегут в эмиграцию, где из идейных соображений (или для маскировки) перебиваются с хлеба на квас и постепенно вымирают в безвестности.

Но история продолжается. Захватившие Россию масоны-интернационалисты второй волны развязывают террор против русского народа и православия, одновременно проводя индустриализацию и прочие экономические преобразования. К концу тридцатых годов Россия (то есть уже СССР) вновь становится великой и могучей. Приходит пора масонов третьей волны(?), которые натравливают на СССР теперь уже гитлеровскую Германию (тоже находящуюся под их тайной властью). Погибают еще 50 миллионов человек и неисчислимые материальные ценности. Однако СССР побеждает, становится еще более великим и могучим, Мировая Закулиса (опять же иудео-масоны?), захватившая власть теперь уже в США, начинает «холодную войну», чтобы вновь сокрушить СССР, к власти в котором после смерти Сталина вновь пробрались собственные иудео-масоны… Сказка про белого бычка продолжается…