Коготь и цепь - Анастасия Машевская

Отсмеявшись, Гистасп прочистил горло, потом, чуть хрипя, обронил:

– Прошу прощения, – и вновь приложился к питью. – Прикажете позвать кого из них? – спросил альбинос, оторвавшись от воды.

Бансабира легко махнула рукой, давая понять, что «пусть их», а потом чуть небрежным жестом протянула раскрытую ладонь. Гистасп замер на мгновение, недоуменно выпучив глаза, и с долей сомнения протянул мех.

– У нас есть какие-нибудь лекарства от морской болезни? – спросила Бану и с жадностью сделала несколько глотков.

Словно в пояснение вопроса с нижней палубы донесся характерный утробный звук. Бану поглядела на перегнувшуюся через борт царевну сочувственно и снисходительно.

– Только второй день в море, а бедняжка вот-вот кишки выплюнет на корм рыбам. – Гистасп мог поклясться, что сопереживание в голосе госпожи какое-то двусмысленное. – Море явно не для нее.

Бансабира оглянулась на товарища. Тот все еще молча таращился и не сразу понял, что танша ждет ответа.

– Я спрошу на кухне, – собрался с мыслями альбинос.

Бансабира кивнула, молча впихнула командующему в руки откупоренный мех и спустилась вниз, подавив настойчивое желание сигануть на нижнюю палубу прямо через ограждение за штурвалом. Джайя едва распрямилась от очередного приступа, и Бану легонько коснулась ее плеча. Гистасп, украдкой оглянувшись на рулевого, пригубил мех.

– Все в порядке? – Голос, к которому Джайя так и не успела привыкнуть, прозвучал чуть мягче обычного. Плеча невесомо коснулась женская рука. С трудом пересилив себя, царевна обернулась, но дурно сделалось уже до того, что колени не держали веса, а глаза – открывшегося вида: вместе с кораблем качались все люди, кони, вещи, мерзкие кудахчущие куры, бесконечные путаные канаты и тросы, отвратительные ругающиеся северяне. И вообще весь мир ходил ходуном и стал подозрительно похож на какую-нибудь мешанину в котле.

В ответ на вопросительный взгляд танши Джайя чуть вздрогнула и поползла вниз, цепляясь за борт ладошками. «Плохо дело», – подумала Бану: девчонку всерьез колотил озноб. Как бы и впрямь до беды не дошло.

Когда встал выбор, на чьем судне будет находиться будущая раманин, все посольство единогласно выбрало Яввуз – а к кому еще, кроме женщины, приткнуть на корабле под крыло женщину?! Но если сейчас неприспособленность Джайи к морю перейдет край, проблем Бансабира не оберется.

Царевна вымученно поглядела на тану – ее осунувшееся сине-зеленое лицо явно было лучшим ответом.

– Я распорядилась, вам поищут какое-нибудь снадобье от качки. Что-то в камбузе точно должно сыскаться. – Бансабира присела рядом, также опершись спиной на борт.

– Спасибо, тану, правда, не думаю, что смогу проглотить хоть что-нибудь, – белыми губами прошелестела Джайя.

– Ну… – что тут скажешь?! – постарайтесь. Других вариантов вам все равно не предложили бы ни на одном корабле.

– Единственным вариантом было выходить замуж на своем континенте, – тихо сказала Джайя, сделав кривую попытку улыбнуться.

Надо же, с сомнением подумала танша: морской недуг всерьез сделал из Джайи создание более дружественное, чем та мегера, что наведывалась на их с Гором тренировки и сыпала упреками и угрозами. Хотя занудства вроде того, с каким царевна распиналась перед Бансабирой в первые дни, бубня, что правильно, а что нет, похоже, не особо убыло. Впрочем, чему удивляться: сама Бану, когда, например, рожала, тоже при всем желании даже не вспомнила бы, что стоит постараться сделать важную физиономию.

– Правда, боюсь, никто из женщин статусом выше самой нищей крестьянки не выбирает, куда лучше выходить замуж, – закончила Джайя совсем уж тоскливо.

– Мы, конечно, не выходим замуж от и до по своему выбору, – кивнула Бансабира, – но и мужчины высоких сословий тоже далеко не всегда женятся на ком хотят.

Джайя изумилась настолько, что даже нашла силы возмутиться:

– Да это же совершенно нельзя сравнивать! Мужчины, они… они…

Джайя не смогла договорить – слова, отражающие всю глубину противоречий, не шли в голову. Бану немного скептически вскинула бровь, подсказав:

– Точно такие же, как и мы?

Джайя уставилась на Бану с таким непередаваемым ужасом, будто танша покрылась шерстью и обросла ушами и хвостом. И только то обстоятельство, что северянка уже почти полминуты не менялась в насмешливом лице, примирил царевну с реальностью.

– Они совершенно не такие, как мы! – безапелляционно заявила Джайя.

Бансабира в искреннем изумлении качнула головой: вот так новость.

– С чего вы решили? – спросила Бану.

Джайя, воодушевившись, так увлеклась объяснениями, что забыла про тошноту и даже нет-нет да ухитрялась размахивать руками, жестикулируя.

– Как же с чего? Мужчины – совсем-совсем другие! Они сражаются, они захватывают и защищают, они управляются с оружием, они принимают решения, они наследуют и могут беспрепятственно путешествовать по миру, в конце концов! Ездить куда вздумается! Делать что хочется! Иметь сколько угодно женщин! А если нам, женщинам, нравятся другие мужч… ой, лучше даже не думать о таком!

Бансабира в ответ на все эти излияния только благосклонно взирала на собеседницу, чувствуя, что разница между обескураженностью и абсурдом не так уж и велика.

– Ну почему вы смотрите так, будто я лгу? – почти по-детски обиделась в конце тирады Джайя.

– Просто пытаюсь понять, – чуть качнула головой Бансабира, не отводя глаз от собеседницы и почти не моргая, – почему вы считаете сказанное вами противоречием тому, что сказала я? У вас же пример под носом: я защитница надела, я захватывала и грабила, хорошо управляюсь с оружием, на коне и без него, моих навыков достаточно, чтобы убить и мужчину, и женщину, я единолично наследовала отцу, от меня ждут решения десятки тысяч солдат и мирных жителей, включая родню, мои решения вряд ли будут оспорены, и, как можно заметить, я могу беспрепятственно путешествовать по миру. Даже будучи женщиной, – резюмировала Бану. – В конце концов, – веско добавила танша мгновением позже.

Джайя, не удержавшись, распахнула рот, не находя слов. Бансабира решила добить девочку окончательно:

– У мужчин такие же белые кости и такая же красная кровь. Они заводят семью и в глубине души, даже самые отчаянные авантюристы, хотят иметь уютный дом, куда можно вернуться из странствий. Так что разница между нами совсем невелика.

Джайя чуть вздрогнула и попыталась отодвинуться от Бану, но только больно стукнулась лопатками о борт.

– Если бы только у вас был муж… – протянула царевна одновременно ошеломленно и разочарованно.

– Я бы знала? – спросила Бану с пониманием, опять выгнув бровь.

– Да, – экспертным тоном отозвалась Джайя. – Вы бы знали.

– У меня был муж, – огорошила собеседницу Бансабира. Джайя подавилась воздухом: как она могла забыть! Толстяк Каамал говорил же, что Бану его невестка!