Принцесса с револьвером - Кира Измайлова

– Доброго утречка, барышня, – пробасил тот и снова улыбнулся.

– С девушкой обращаться со всем обхождением, – приказал Генри. – Приеду – проверю!

– Да не беспокойся уж, – хмыкнул Эрик. – Пожалте, барышня…

– Это… что? – Мария-Антония смерила взглядом здоровенный сундук, который вволок в комнату белокурый гигант.

– Полезай, – велел Монтроз серьезно. – Не бойся, не опрокинут, не растрясут… Ты пойми, я приехал сюда один и на ферму поехать с тобой не могу. Тебя лишний раз светить – опасно!

– Погоди! – остановила принцесса. – Это тебе грозит опасность, а я – ценная добыча, разве нет?

– Да. Только я не хочу, чтобы ты угодила не в те руки, – зло ответил Генри. – Вообще не хочу, чтобы ты попала в чьи-то руки, ясно это тебе?

– Ясно.

– Тогда лезь в сундук. Я поеду на ферму к… друзьям, это нормально. А Эрик тут на базаре был, везет матери покупки. Мы порознь, так что…

Мария-Антония прикусила губу, сдерживая непристойное выражение, и шагнула через край сундука. Он оказался достаточно велик, чтобы она могла устроиться там в сравнительно удобной позе, и кто-то – Эрик или Генри – догадался подстелить мягкой ветоши, а еще просверлить дырочек в крышке сундука, чтобы она не задохнулась.

Принцессе довольно долго пришлось пролежать в сундуке, потом его подняли и понесли – достаточно осторожно понесли, этого отрицать было нельзя, – погрузили куда-то, а потом затрясло, загромыхало, видно, двинулась повозка. Прошло какое-то время, и крышка сундука откинулась. Девушка увидела улыбающегося Эрика.

– Вылазьте, барышня, – сказал он любезно и протянул мозолистую лапищу. – От города отъехали, что вас мучить! Только из фургона не высовывайтесь, сделайте милость, а чуть что…

– Немедленно в сундук, – кивнула принцесса. Ей неожиданно стало смешно. – Не беспокойтесь, Эрик.

– Ну и отлично, – удовлетворенно качнул он косматой головой. Спохватился вдруг: – А Генри догонит. Он чуток попозже нас поедет. Ну так, на всякий случай, мало ли!

– Я понимаю, – сказала девушка и, приоткрыв щелочку в затянутом тканью борту фургона, стала смотреть на исчезающий вдали Монто-Лее в надежде рассмотреть одинокого всадника.

Но всадник так и не показался, а фургон, скрипя и содрогаясь всеми сочленениями, к следующему вечеру явился-таки на ферму.

– Отсюда вот, – щедро обвел Эрик ручищей округу, – и до горизонта наши земли. Вон, видите, барышня, там стада пасутся – тоже наши. Крупнее их в этих местах и нету вовсе!

Мария-Антония посмотрела и оценила: стада казались несчетными, ферма должна была оказаться богатой. А раз она так близко к городу, пусть небольшому, то каналы сбыта налажены… Ну а богатый фермер, она уже поняла, мог немного свысока относиться к причудам властей. У него, в конце концов, имелись крепкие работники с хорошими ружьями, не говоря уж об обученных псах!

Фургон время от времени останавливался: Эрик или возница открывали ворота (луга были расчерчены изгородями) и закрывали их позади, – потом снова трогался в путь. Впереди показались какие-то строения, раскрылись последние ворота – высоченные, тяжелые, да и частокол им под стать, в самый раз осаду за таким высиживать! – и усталые лошади втащили повозку на обширный двор.

– Посидите пока тут, барышня, – попросил Эрик, выпрыгивая наружу. Слышались голоса, женские в том числе, а Марии-Антонии вдруг захотелось не выбираться из уютной крытой повозки, ни на кого не смотреть, ничего не делать…

– Тони! – окликнул знакомый голос. – Тони, ну где ты там?

– Да здесь же! – ответила она и чуть было не упала, шагнув за борт фургона, но сильные руки схватили ее за бока, подержали немного на весу и поставили на землю. – Ты как тут…

– А я следом за вами отправился, только стороной, – беззаботно ответил Генри, улыбаясь во весь рот, точно, как его псы! – Повозка-то еле тащится, а я погонял, как мог. Вот и опередил. Ты как?

– Доставили в целости и сохранности, – вступил Эрик, перекрыв своим басом все остальные голоса. – Барышня вроде не в обиде, а?..

– Не в обиде, – заверила принцесса, – все было замечательно.

– Я ж говорил, братец, а ты спорил, мол, ерунда, – прогудел Эрик. – Нашел, с кем спорить. Будто мы контрабанду не возили!

– «Братец»? – Мария-Антония нахмурилась, посмотрела на Генри. – Я чего-то не понимаю? Ты сказал, что здесь живут твои друзья!

– А так и есть, – спокойно ответил он. – Я понимаю, это редко бывает, чтобы родичи были еще и друзьями, но мне повезло. Ты не беспокойся, Тони. Это вот Эрик Йоранссон, мой младший сводный брат. Там еще где-то человек пять болтается, не считая девок, так что…

– Снова приволок свои беды в семью? – раздался откуда-то сверху вовсе уж невозможный бас, и девушка невольно вздрогнула.

– А это папаша, в смысле, мой отчим, – просветил Генри, даже не оглянувшись. – Свен Йоранссон к твоим услугам! Вообще-то, младшие должны зваться Свенссонами, но местные не поймут, сложно слишком. Так что…

– Ты не болтай лишнего, – буркнул великан, превосходящий размерами не только Генри, но и Эрика, пожалуй. – Что натворил?

– Ничего. Задание, – коротко ответил Генри. Он по сравнению с широким и массивным отчимом выглядел едва ли не подростком. Мария-Антония заметила, впрочем, что белокурый гигант отнюдь не тяжеловесен, видела, с какой грацией он движется, и понимала: это опасный человек. – Мне бы девушку приберечь. А так сам справлюсь.

– Так передай ее матери, – хмуро велел Свен. Потом вдруг потрепал великовозрастного пасынка по затылку, ухмыльнулся. – Ну не меняешься, а!

– Уж какой уродился… – буркнул тот, приглаживая волосы и нахлобучивая шляпу. – Пойдем, Тони, к матушке. Будешь пока при ней…

– Это и есть твое «надежное место»? – спросила она.

– А нет, что ли? – нахмурился он. – Куда надежнее? Шестеро братьев, сестры с зятьями, работники… Не думай, что если мы далеко от Территорий живем, так не умеем оружие в руках держать!

– Ты с ума сошел? – проговорила Мария-Антония сведенными от бешенства губами. – Ты семью в это впутать решил?! Не смей, Генри Монтроз, слышишь меня? Если ты…

– Ого! – сказал кто-то рядом глубоким грудным контральто. – Если ты и приводил прежде девушек, то до противного послушных, Анри!

– Это не моя девушка, – огрызнулся Генри, а принцесса развернулась к говорившей.

То была статная женщина средних лет, немного располневшая, но все еще красивая той красотой, что с годами не блекнет, а проявляется лишь ярче. У Генри были ее глаза.

– Тебя не исправить, – говорила женщина с едва заметным грассирующим акцентом, так, во всяком случае, казалось принцессе, использующей «переводчик». – Ладно, оставь бедняжку, я сама ею займусь! А сам иди к братьям, они заждались!

– Ты только до смерти ее не заговори, – мрачно попросил Генри и покосился на принцессу, мол, прости, иначе никак. – Это, говорю же, по службе!..