Королевская кровь. Скрытое пламя - Ирина Котова

– Где у вас тряпки-швабры, бабушка? – бодро спросила она. – Игорь Иванович, вы, если закончили, идите, а я тут приберусь пока. Ладно?

– Ладно, – криво усмехнулся агент Стрелковский. – Ладно.

Он вернулся через полчаса, груженный продуктами, сам все разложил по полкам. Хмыкнул, глядя на натирающую полы со всем солдатским рвением Люджину – немного удивленная и притихшая бабушка одолжила ей халатик и непрерывно ахала и складывала руки на груди. Постоял немного и ушел, пообещав заглядывать не реже, чем Полина. И, конечно, найти ее. Чтобы попить чайку вместе.

Когда он уходил, старая учительница тихо благословила его, и Игорь поспешил откланяться, чувствуя, как предательски защипало в глазах.

Люк Кембритч

– Кембритч, зачем тебе двое часов? Деньги некуда девать?

– Да вот, – лениво и пьяно отозвался Люк, лежа на диване в баре «Эмираты» и разглядывая свое запястье, – никак не могу определиться. Что лучше – золото с изумрудами или платина с бриллиантами?

Крис хихикнула, подползла к нему, улеглась на бедро, рассматривая драгоценную покупку. Они не только пили сегодня, но и курили какую-то дрянь из кальяна, которая его совершенно не вставила. Приходилось мрачно наблюдать за ржущими золотыми сынками и дочками и пытаться соответствовать.

– А ты сними, закрой глаза и ткни пальцем, – радостно предложил брат Крис, – вот это будет выбор!

– А вторые куда девать? – брезгливо спросил Люк, расстегивая ремешки.

– А вторые мне, – тут же нашелся Валенский.

– Да легко, – пожал плечами Кембритч. Все равно не он за них платит.

Ткнул пальцем, выпали золотые, вторые он запустил по столу в сторону Бориса Валенского. Отлично, теперь вся компания оснащена маячками-следилками, можно будет отслеживать перемещения подозреваемых без опасности, что агентов застукают. Жаль, слушать разговоры не получится, но для передатчика нужно что-то побольше часов.

Все равно телефоны уже прослушиваются, по домам выставлены диктофоны, но пока ничего конкретного. Ничего.

Люк чувствовал, что бессмысленно тратит время, и жутко раздражался из-за этого.

– Кембритч, а что же ты о работе своей не рассказываешь? – со смешком поинтересовался Иван Лапицкий, наследник судоходных компаний, чей день рождения они праздновали на прошлой неделе в «Люстре».

Там, где он встретил Марину.

Там, где она целовала другого.

– А что рассказывать? – откликнулся Люк, опрокидывая стакан коньяка. Который за вечер? Он не считал. – Сами знаете, что в этих кабинетах происходит. Старикашки, надувающиеся от важности, совещания – скука смертная. Королева глупа как пробка, постоянно переспрашивает всё. «Лорд Маслов, а что означают эти ваши графики?» – передразнил он тонким голосом, и компания легла от хохота. Хотя вряд ли хоть кто-то из них смог бы прочитать даже простейший график.

– Бедняжка Кембритч, – серьезно сказал Май Рогов, сверкая отлично сделанными в папочкиной клинике зубами, – как тебе трудно!

– Не то слово, – поморщился Люк, делая затяжку из кальяна. Хорошо, что у них отдельный зал, и окружающие не слышат крамольных разговоров. – Управлять страной должен человек, который умеет складывать два и два. Сестрица королевы хоть поумнее была.

– Не повезло тебе, – хохотнул Форбжек.

– Да ты что? – изумился Кембритч. – Да я этого ящера под хвост готов расцеловать. – Компания опять заржала. – Вы ее видели? Никто не сравнится с моей Крис, да, детка? – Она потерлась о него, призывно заглянула в глаза. – Нет, поначалу я расстроился, конечно, да и папаня весь мозг высосал. Но теперь я гуляю, и мне хо-ро-шо!

Кто-то открыл шампанское, гулко выстрелила пробка, пена забрызгала всех сидящих, они визжали, ругались, ржали. Свинарник как он есть.

Чуть позже Люк вышел в туалет, умылся, посмотрел на себя в зеркало. Прошел в комнату для курения – и остановился возле входа, услышав голоса.

– По-моему, он готов, – тихо говорил, кажется, Лапицкий. – Одним махом, а?

– Это пусть мастер решает, – второй голос виконт не распознал. – Надо ему нашего чудилу показать, пусть проверит. Если подойдет, то лучше не найти.

– Я поговорю с ним, – решил Лапицкий, – они с папашей в четверг встречаются. Будет опять долг требовать, вот и отдадим… таким способом.

– Ванька, а если не получится? – все-таки это Нежан Форбжек, похоже. – Посадят нас.

– Да что ты заладил: посадят, посадят! Некому сажать будет. Спокойно, брателло. Обратной дороги нет.

– А… – Люк услышал сзади шаги, поспешно ввалился в помещение, схватил со стойки бутылку.

– Вот вы где, – сказал он, зевая. – Что-то тухло здесь как-то.

Золотые мальчики смотрели на него с настороженностью, и он закурил. Не сразу, долго чиркал зажигалкой, матерился, и они чуть расслабились.

Ночью Люк отправил Крис домой, объявив, что собирается пойти в мужской клуб, поиграть в карты. Но никуда не пошел. Сидел в ванной и гладил пальцем клавиатуру телефона, повторяя цифры своего старого номера.

Позвонил, заказал цветы.

И крепко уснул, отмывшись от грязи, налипшей за вечер.

Марина

Утро вторника выдалось отвратительным. Во-первых, меня мучили угрызения совести, что я так и не поговорила с Василиной, и переживания о том, как она отреагирует. Во-вторых, я не могла дождаться начала рабочего дня, чтобы позвонить главврачу, и из-за ожидания встала слишком рано. В-третьих, зарядил дождь, и мое любимое место для курения – кресло и столик у выхода из покоев в парк – были мокрыми и совсем непривлекательными для принцессиной пятой точки. А курить из-за первых двух пунктов хотелось очень.

В результате я дымила в окно, морщась от прилетающих в лицо холодных брызг. И вообще морщась. Во мне буйствовала какая-то нервная энергия – хотелось ходить по комнате, размахивать руками, петь. Или позвонить Мартину и одолжить его на это утро вместе с его мотоциклом.

Но будить мага ради своего каприза не стала. Вместо этого вызвала горничную.

– Ваше высочество, – ойкнула она, – вы так рано. Доброе утро!

– Мария, – я чуть ли не подпрыгивала на месте, – принеси мне горячего молока и чего-нибудь сладкого. И побыстрее, пожалуйста.

«Ха-ха. Лактоза и глюкоза – друзья неврастенички».

«Тогда уж шизофренички, учитывая, что я спорю с тобой».

Внутренний голос озадаченно замолк, а я, пометавшись еще немного, врубила музыку и стала качать пресс. Однообразные упражнения хорошо успокаивают нервы, но лицо моей горничной надо было видеть.

Впрочем, я тоже была удивлена, потому что вошедшая Мария каким-то неведомым образом удерживала в руках и поднос с молоком, и блюдо с ошеломительно пахнущими свежими сдобными булочками, и букет цветов.