Северянин - Игорь Ковальчук

– Уж с ним-то мы всегда поладим. Земляки! – убежденно заявил местный умелец Агнару.

– Идет. Но инструмент я сам выберу.

– Конечно.

Кузнец, принесший на продажу топоры, молотки и множество других мелких предметов, необходимых в любом хозяйстве, даже и не думал расхваливать свой товар. Он был хмур и равнодушен; чтоб не терять времени, старательно работал оселком, приводя в порядок свой старый нож, и на тех, кто останавливался перед его товаром, смотрел абсолютно безразлично. Лишь однажды встрепенулся – когда перед ним остановилась прелестная девушка с густой гривой рыжих волос и округлой, выставленной вперед, как нос корабля, грудью, и спросила иголок.

Молоток у него нашелся сразу, клещи пришлось поискать и, запихав инструменты в подаренную сумку, прихватив и лук с тетивой и колчан с наконечниками стрел, Агнар передал лучному мастеру повод коня, на прощание похлопал животное по холке и ушел, оставив двух ремесленников разбираться между собой.

Обратно, впрочем, викинг не торопился. Здесь было на что поглазеть. Откуда-то потянуло вкусным мясным ароматом – вот, крепкотелая торговка и две ее молоденькие помощницы, наверное, дочери, притащили на торг огромные горячие пироги и стопки лепешек с кусочками копченого сала. Рыбак, недавно вернувшийся с лова, выуживал из сети и большого дубового чана огромных, блистающих чешуей рыбин – их расхватывали и обитатели обеих половин поселка на реке Лиффи, и гойделы из других сел. Ведь нужно было готовить что-то на ужин.

На белых кусках полотна, расстеленных в ряд, переливались всеми красками радуги изделия из стекла, стопками были расставлены выточенные из мыльного камня чашки, деревянная посуда и тонкостенные гончарные изделия, украшенные яркими красками, вытисненным и даже сквозным узором. Поразительно, но, похоже, в этом большом селении мастера занимались почти всеми ремеслами, какие только можно вообразить. Но онемел скандинав, впрочем, не от стеклянных кубков и чаш, хотя, пожалуй, стоило бы.

Его поразили выставленные на продажу ковры. Конечно, это были сравнительно небольшие изделия – два локтя на три, редко больше. Однако это были самые настоящие шерстяные ковры с густым ворсом, яркие и, должно быть, очень дорогие. Чтоб соткать подобную красоту, умелая мастерица каждый вечер в течение полугода должна была просиживать за станком, а это в крестьянском хозяйстве, где каждая пара рук на счету, не шутка.

А уж ковер побольше размером должен был стоить столько, сколько хороший корабль или там меч из узорного железа – труда и затрат требовал не меньше.

Однако раз уж ковры выносили на торг, значит, их кто-то покупал здесь. И действительно, возле лохматого невысокого ростом гойдела, выразительно и громкоголосо расхваливающего товар, толклось несколько человек. Среди них было трое чужестранцев, – должно быть, купцы, остальные – местные, неплохо одетые; они упрямо и вкусно торговались, но явно всерьез хотели приобрести себе ковер.

Красота местных изделий завораживала Агнара – он уважал чужое мастерство в той же мере, в какой гордился своим. Он даже решил сплавать на другой берег, посмотреть, что предлагают там, и не пожалел. На другом берегу Лиффи тоже было на что посмотреть, так что к кораблю Агбаала он вернулся ближе к вечеру, помог складывать костер, готовить ужин и первым после хозяина судна снял пробу. А потом предложил порцию Экде.

– Не стоило бы тебя кормить – ты уже вроде поел. Ну да ладно.

– Не старайся, я вполне сыт, – единорог поглядывал на спутника с любопытством. – А ты пробивной.

– Без этого не выжить.

– Да уж… Надеешься, что успеешь смыться с Эрина до того, как друиды пронюхают, где ты находишься?

– Если бы не надеялся, лег бы и умер.

– По крайней мере, ты сделал все, что от тебя зависит, – с уважением проговорил Экда. – Надо признать. Тебе бы немножко везения – и все будет как надо.

Орудуя большой деревянной ложкой, викинг разливал жидкую кашу с рыбой по мискам. Рядом Хишур ловко пек лепешки на камнях, и его сноровке позавидовали бы многие женщины. Впрочем, чему тут удивляться? Купеческий корабль по морям ходил без женщин многие годы, а есть-то хотелось, и есть вкусно, так что кому-то из дружины необходимо было научиться прилично готовить.

Лепешки у смуглого здоровяка получались действительно великолепные – тонкие, будто листы рисовой бумаги, вкусные, тающие на языке.

На Эрин неспешно опускалась вечерняя мгла. Воздух стал прозрачным и чистым, будто обломок хрусталя, будто воды горного ручья. По реке поползла тонкая дымка, которой вскоре предстояло стать туманом, становилось прохладно, захотелось закутаться в плащ. Вернувшийся к своему кораблю купец приказал развернуть и пересчитать съестные припасы и разложить приблизительно по дням с учетом двух новых едоков. Получалось, что если в пути их настигнет какая-нибудь заминка, то придется или подтянуть пояса, или охотиться.

– Охотиться, конечно, предпочтительнее.

Торговец улыбнулся тонкими губами.

– Хотите много есть и притом поменьше работать? Не охотничье путешествие, чай…

– Что ж мы, не понимаем? В свободное от работы время!

– Это – другое дело.

Все веши и все товары уже вечером надо было увязать и уложить так, чтоб утром лишь покидать в трюм и отправиться в путь. Предвидя, что его, как новенького, обязательно нагрузят работой в первую очередь, он поспешил улечься, поплотнее закутавшись в плащ и, отвернувшись от негромких разговоров у затухающего костерка, постарался уснуть. «Если я не посплю хоть немного, какой из меня будет работник?» – подумал он за момент до того, как бездна сонного небытия втянула его в себя, будто огромная воронка.

А потом он ощутил опасность. Это было что-то едва различимое, на грани сознания, и даже из сна его ничто не вытолкнуло, просто появилась способность осознавать хоть что-то, и «что-то» оказалось ощущением опасности. Смертельной опасности.

Его кто-то искал. Если бы в небытии сна он мог рассуждать, то сообразил бы – это могут быть только его недруги, которым нужна похищенная им вещь и его жизнь. Одно ощущение, будто камешек, упавший с горы и подтолкнувший целую лавину, потянуло за собой и другие: испуг, настороженность, желание защититься, выбраться отсюда и спрятаться там, где безопаснее. А потом пришло осознание того, что действительно безопасного места нет ни на земле, ни в иных мирах и пространствах – а есть только его собственная сила, способная сладить с опасностью.

Он поднатужился, стремясь окружить себя непроницаемым щитом, за которым ему удастся укрыться и от чужих взглядов, и от всех опасностей мира – и проснулся. Подскочил, оперся руками о колкую траву. Рядом с ним, слегка согнувшись, стоял Хишур – было еще темно, но Агнар узнал его по комплекции. В темноте, – костер, должно быть, давно погас, – почти ничего не было видно. Однако новый знакомый был весьма настойчив.

– Вставай, вставай, – вполголоса проговорил он. – Спать хочется? Это понятно. Но надо дело делать. Что ж тут… хм… поделаешь?..