Принц по ГОСТу - Кристина Юраш

— Они что? Сговорились? Какие каникулы? Мы еще и месяца не отучились! Забрать принца? Ага, сейчас, размечтались!

Я смотрел на нее, чувствуя, как мое сердце разрывается на части, а дурманящий запах розы, который я ненавижу, словно призрачное воспоминание, заставляет задыхаться. И в этом дурмане, среди лепестков, я видел лишь ее…

— Понятно, обиделся! Обиделся за то, что я притащила дракона в замок! — прозвучал ее раздраженный голос. Она швырнула письма на стол и расправила ногой загнувшийся угол ковровой дорожки. — Ну извини, лучше я ничего придумать не смогла! Или тебе хочется самому возиться с принцами?

Она еще что-то говорила, хмурилась, откидывала голову, качала ею, а я молчал. Не знаю, что ей сказать… Горьким дурманом недоверия, от которого все плывет перед глазами, терпким ядом сомнения, от которого нет противоядия, разливается по телу, каждый ее поворот головы, каждый взгляд и каждое слово… Не важно, что она говорит… Огонь, который раньше согревал меня, теперь выжигает изнутри, ослепляя дымом ревности.

***

Ну вот опять! Обиделся! Я старалась, не хотела, чтобы у меня в кабинете жили принцы! Никто преподавать не хочет, один Элберт согласился, а тут что? Обида! И судя по тишине — смертельная!

Я прошла по коридору в зал, глядя как принцы тренируются. Никогда еще ученики так не стремились к знаниям.

— А левая у тебя что? Уже перебита? — орал дракон, бросая презрительный взгляд пары принцев, которые отрабатывали удары. — Что это она у тебя веревочкой висит? Эй, Омлетик! Полегче! Быстро выдохнешься! Главное не количество ударов, а качество! Лучше меньше, но прицельно, чем … Кто тебя так учил меч держать, Бульончик? Тебе же его выбьют ногой из уже сломанной руки! Один удар и тебе просто сломают руку! … Так, левее… Эх, ты, Каша! А ну быстро поднял меч, пока я этого не видел! Позор на мою чешую! О! Молодец, Десертик! Вполне неплохо! Супчик! Ты чего скис? Что значит «нечестно?». В бою не бывает «честно»! Лучше потом трупу врага мораль прочитаешь о «честности» и «нечестности»! А это у нас тут Салатик с Котлеткой сражаются! Салатик, давай подсечку, чтобы Котлетка знал, как правильно ноги ставить!

Я смотрела на идиллию учебного процесса и прогресса, понимая, что долгожданное чудо произошло. Вот мечтаешь о чем-то важном, думаешь об этом сутки напролет, а ничего не происходит. Но стоит перестать мечтать, как на тебе! Держи свое чудо! Получи, распишись! А ты смотришь на подарок судьбы, и понимаешь, что буквально вчера, позавчера, месяц назад был готов душу из дьявола вытрясти за него, а теперь … Теперь ты вежливо и растерянно улыбаешься подарку, который осталось молча поставить на полочку жизни.

Не смотря на отголосок радости в моем сердце, я ловила себя на мысли, что снова и снова пробегаю взглядом по стенам. Ну напиши… Хватит обижаться… Ты же сам все понимаешь…

— Прошу тебя, — едва слышно прошептала я, краем глаза следя за поединками и вслушиваясь в лязганье мечей. — Не надо, не обижайся… Ну хоть смайлик нарисуй… Хоть что-нибудь…

Внезапный прилив теплоты и нежности наполнил мою грудь, заставив глубоко вздохнуть и стиснуть зубы. Я на секунду уставилась, не мигая, на какую-то статую, не замечая, как она расплывается перед глазами. Призрак объятий, поцелуи и шепот, от которого срочно захотелось обнять и не отпускать никогда, заставили сердце дрогнуть. Оно простучало что-то вроде: «Помиритесь!», успокаивая меня.

— А можно еще немного позаниматься! Вы обещали показать прием, когда ты как бы уклоняешься от удара, но при этом наносишь свой, — вывел меня из задумчивости запыхавшийся голос Эриха.

Я вышла из зала в коридор, слыша, как Элберт объясняет, куда ставить ногу и как правильно наклониться, чтобы осталось пространство для маневра.

Пока в Академии было светло, мне казалось, что ничего не произошло. Я еще раз осмотрелась по сторонам, в надежде, что обиды прошли, а мне сейчас выскажут все. Я честно ждала этого. И тут в конце коридора я увидела знакомый силуэт.

Непроизвольно улыбаясь и ускоряя шаг, я мысленно проговаривала все, что хочу ему сказать. Да, возможно, стоило посоветоваться, не отрицаю! Но, думаю, что тут и глиняному ежику понятно, что лучше так, чем сидеть няньками над сокращающимся поголовьем наследников!

На меня смотрели любимые синие глаза. Красивые волосы были разложены по плечам, а синий камзол с брошью смотрелся просто великолепно, заставляя сердце трепетать от нежности.

— Знаешь, — сглотнула я, опуская глаза. — Прости, что не посоветовалась… Понимаю, что у вас старые обиды друг на друга… А еще он распускает руки, что мне категорически не нравится!

Я подняла взгляд, чувствуя, как его рука расправляет мои волосы, заставляя сердце умирать от счастья и переполняющей теплоты.

— Не обижайся, — прошептала я, заглядывая с нескрываемой нежностью в синие озера глаз. Я улыбалась, чувствуя, как плещется через край та самая нежность, выливаясь слезами счастья. Я робко положила руку поверх его руки, проводящей осторожную линию по дорожке только что скатившейся слезы. — Я счастлива, что встретила тебя… И не хочу, чтобы мы обижались друг на друга по пустякам… Я не хочу ругаться, ссориться и выяснять отношения…

Его рука легла мне на грудь, а сердце подталкивало меня сказать что-то очень важное. То самое чувство, когда хочешь раскрыть кому-то самую большую тайну на свете, а потом понимаешь, что это вовсе и не тайна, что тебя уже давным-давно выдал твой взгляд, голос и прикосновения.

— Я, — прошептала я, сглатывая и глядя ему в глаза. — Я… я… люблю тебя…

И в этот момент мир дернулся, сердце упало в пятки, я почувствовала, как мне не хватает воздуха, а моя спина больно соприкоснулась со стеной. Кхе! Кхе! Его рука держала меня за горло стальной хваткой, а я судорожно цеплялась за холодную руку, не понимая в чем дело. Воздух… Я не могу дышать… Рука, которая только что гладила мои волосы и смахивала слезинки, превратилась в железные тиски. Не может быть! Он не может так поступить!

— Что… Кхе! … Ты! — задыхалась я, чувствуя, как мою шею сжимают так, что глаза чуть не вылезли из орбит. Мои ноги висели в воздухе, а на меня спокойно и равнодушно смотрели синие глаза, пока я судорожно пыталась разжать холодные пальцы. — Ты… Ты… Кхе! Помо… Помоги… те…

Глоток воздуха! Хоть глоток! Я открывала рот, как рыба, выброшенная на сушу… Не могу вздохнуть… Сердце колотило панику, сознание плыло, а в голове бил набат пульса. Как же больно… Как больно…

— Ты что творишь! — послышалось вдалеке вместе с топотом ног, но все плыло перед глазами, а темнота озарилась яркой вспышкой. Я ничего не прошу… Только глоток воздуха… Помогите… Адская боль в шее, огненные круги перед глазами, а в ушах шумит так, словно дождь падает на тысячу барабанов. Боль и страх разливались черной, всепоглощающей тоской и унынием, что хотелось молча уйти в серость проливного дождя.

— Лю… — выдавила я, видя новую вспышку и пламя, которые отразилась в синих, холодных, равнодушных и мертвых глазах.