Прогулки по крышам - Наталья Колесова

– Не беспокойся, сиди, я подберу!

Рассеянный и мечтательный взгляд Агаты, блуждавший по комнате, постепенно становился сосредоточенным. Удивленным.

– А… что это?

Под ногами Келдыша заскрипели осколки.

– Что именно из всего этого, – широкий взмах руки, язвительно-вежливый голос, – еврейского погрома вы имеете в виду? Уточните, пожалуйста.

Агата втянула голову в плечи. Вытаращила глаза. Спросила тонким голосом:

– Это что… все я?

– Я к своему имуществу отношусь более нежно.

– Ой, простите, простите! Я не хотела, я не знаю…

– Успокойся, Агата, – скомандовал Дегтяр из дальнего угла. – Сейчас мы наведем здесь порядок. Давай, Игорян, твоя сторона правая, моя левая. Три-четыре!

Агата моргнула, и за это время гостиная пришла в свой обычный вид. Уперев руки в бедра, Келдыш поворачивался, критически оглядывая комнату.

– Портьеры были не красного, а бордового цвета.

– Да они у тебя просто грязные! Когда ты в последний раз их стирал?

– Бо-ря!

– Ладно-ладно, искусствовед проклятый! Оттенок его не устраивает! Вот, доволен?

– Лизке одежду верни!

– Чего?

– На фото! С какой стати ты ее раздел?

Агата привстала, пытаясь рассмотреть снимок, о котором они говорили. Келдыш, не глядя, толкнул ее обратно на диван.

– А чего? – возмутился Борис. – Красивая у тебя сестра! Что в одежде, что без одежды! Гляди, какая кожа!

– Мне сеструха для порнухи ни к чему. Одень ее обратно!

– Ой-ой-ой! А может, для Лизки оставишь? Ей понравится.

Широкая спина Дегтяра загораживала фотографию – он явно любовался голой Лизой. Агата вспомнила то, что должна была сказать ему с самого начала.

– У вашей Анжелики родинка на левой щеке?

Мужчины повернулись к ней одновременно. Но вампирс оказался рядом чуть раньше. Темные, отливающие красным глаза – напротив ее глаз.

– Ты видела ее?

– А глаза серые. И волосы очень короткие. Темно-русые.

– Ты показывал ей фотографию?

– Нет, – напряженно отозвался Борис. – Еще не показывал. В том-то и дело. Где ты ее видела?

– О, не знаю. – Агата беспечно помахала рукой. – Где-то там. В городе. Но я сказала ей, что вы ждете. И что я тоже жду и хочу с ней познакомиться. Пусть приходит.

Келдыш низко рассмеялся и обрушился на диван рядом с Агатой. Качнувшаяся Агата с любопытством посмотрела на него.

– Это нервное, – объяснил ей и Борису. – Не обращайте на меня внимания! Ну что такое еще один приглашенный в гости вампир по сравнению со всем остальным? Так. Мелочь!

Борис все не мог поверить.

– Но как ты ее нашла? Ты ведь ее никогда не видела!

Агата устроилась на диване поудобней. Подогнула ноги.

– А это, оказывается, и не нужно! – объяснила оживленно. – Наверное, мне вторая половина магии – Ловца – помогла. Я просто взлетела над городом, а когда летела, думала о ней. А потом она откликнулась.

– Что она сказала?

– Ничего. Слушала. Но она точно придет… а почему вы не говорили, что магия – это полет? Я бы летала вместе с вами…

Агата уже спала, уткнувшись лбом в плечо Келдыша. Игорь покосился на нее, поглядел на выпрямившегося Дегтяра.

– Ты ей веришь?

– Но ведь она никогда не видела Анжелку. А описала точно. Могла придумать?

– Кто ее знает? Надо же, магия – это полет…

– Пусть поспит. Сам отвезешь ее в интернат? А то боец меня увидит, разнервничается.

– Угу. Будь другом, вытащи пока «ящик» в мусор. Не дай бог, решит еще мне отдавать за телевизор со стипендии…

* * *

В День открытых дверей досмотр провели наскоро – говорят, в Академии на входе просто стоят контрольные заклинания – но «заговоренки» Димитрову все же натянули. Злой Славян уселся в автобусе на заднее сиденье и просидел всю дорогу, отвернувшись к окну. На всех были одинаковые серые жилетки с фирменным знаком интерната: красным драконом, кусающим себя за хвост.

– Ну прям сиротки с детского дома! – ворчала Стефи, то вытаскивая воротник блузки поверх жилета, то заправляя вниз: все не могла решить, как лучше. Когда подъехали к Академии, оказалось, что «сироты» не одни они – из соседних автобусов выходили другие мальчики и девочки в формах. Стефи тут же повеселела.

– Ой, глянь на этих лохов! У нас-то только жилетки! – и поскакала вверх по черным ступеням. Агата приостановилась, глядя на тающую в небе башню. Когда она была здесь с одноклассниками и Келдышем? Полгода назад? Меньше?

– Агатка, ну где ты там? – Стефи махала ей рукой. – Давай скорей!

На дверях стояли двое студентов, приветствовавших всех вежливым «Добрый день, проносите ли вы что-нибудь запрещенное?». Все, конечно, отвечали: «Нет-нет, ничего». Сигнализация сработала на парне в зеленой куртке с эмблемой черного солнца: замелькали-забегали красные огоньки, окружая его, как новогоднюю елку, завыла сирена. Все, скривившись, заткнули уши. Студенты быстро и умело обыскали посетителя, один вытащил из кармана куртки нечто, напоминающее черную змею, брезгливо встряхнул ее – и «змея» дымком растворилась в воздухе. Светловолосый парень отвесил нарушителю небрежный подзатыльник.

– Проходи!

На Димитрове сигнализация взвыла снова, но Славян тут же отступил, выдергивая из карманов руки в «заговоренках» – как объяснение.

– А-а-а, – сказал студент – почти с уважением. – Ну, проходи.

Стефи, идущая следом, глубоко вздохнула и чуть ли не на цыпочках скользнула между рослых студентов. Огни начали было мигать – но озадаченно-желтым – и почти сразу погасли. Видимо, любовная магия в Академии была не запрещена. Студенты, вывернув шеи, глазели Стефи вслед, и Агата прошла в двери не замеченной ни ими, ни сигнализацией.

В громадном черном холле клубился народ. Высыпали и взрослые волшебники из Института и Министерства – тоже смотрели, галдели и улыбались. Учащихся усадили в огромной аудитории и долго рассказывали про факультеты и специализации. Агата каждый раз была уверена, что пойдет учиться именно на эту профессию. Но на кафедру поднимался новый преподаватель… и все повторялось сначала. Гипнотизируют они, что ли? Стефи вертелась, строя глазки студентам, сидевшим на рядах повыше, и игнорируя учащихся колледжей. Впрочем, Агата поняла, что и те не очень жалуют интернатских – пару раз услышала сказанное вполголоса: «психи» и «зверинец на прогулке».

Потом они ходили по аудиториям и лабораториям, где перед ними выступали уже старшекурсники. На местной «огневке» (правда, снабженной куда более мощными щитами, чем в интернате) студенты запускали друг в друга и отбивали файерболы – точно в теннис играли. Стефи и другие девочки восторженно хлопали в ладоши. Агата стояла рядом с Димитровым и потому почувствовала, как по его телу прошла судорожная дрожь. Он привалился к стене в притворно небрежной позе, с презрительной улыбкой на губах, но плечи его напряглись. Он так и бродил по Академии, не вынимая рук из карманов – наверно, стыдился своих детских «заговоренок». Славян заметил, что на него смотрят, и отвернулся, демонстративно разглядывая стену.