Передышка в Барбусе - Юрий Никитин

Волк всё боролся сам с собой, Мрак приподнялся на всехчетырех, добавил в свой рык угрожающей мощи, медленно двинулся вперёд, клыкиобнажились. Волк зарычал, ударился о землю. Мрак отступил, волк быстропревратился в человека. Ничем не примечательного, коротконогого, с плоскойгрудью. Он тяжело дышал, приходя в себя, Мрак отступил ещё, сел.

Человек поднялся на дрожащих ногах. Послышался стук.

Мрак оскалил зубы уже в весёлой гримасе, это чужак ударилсяголовой, шипит от боли, щупает макушку.

— Ну что, — сказал он зло, — ты ведь не волк,да?.. Мрак ударился о землю, на миг ощутил страх, что чужак нападёт в эту минутубеспомощности, но тот не двигался, смотрел завороженно на могучую фигуру.

— Ого, — сказал он потрясенно, — ты кто?

— Живу здесь, — буркнул Мрак. — Уже тысячулет. А ты кто?

— Я... я был... Это неважно, — сказалчеловек, — кем я был. Но мне выпал случай поправить свои дела. Одинчеловек пообещал мне сундук с золотыми монетами, если я... если я выполню однопоручение.

Мрак зевнул, буркнул:

— Мне всё равно, что вы, смертные, придумываете, когорежете, давите, топите... Я охраняю сокровища глубоко в недрах, а до остальногонет дела. Но если ты пришёл за сокровищами...

Он зарычал, напряг мышцы. Человечек испуганно вскрикнул:

— Нет, нет!.. Ни о каких сокровищах нет речи!

— Врёшь, — ответил Мрак убеждённо. — Здесьнет ничего ценного, кроме моих сокровищ. Ты врёшь, и я тебя сейчас сожру вместес костями.

Человек вскричал торопливо:

— Нет, это не то!.. Но тебе ведь нет дела до стычекмежду людьми?

— Ваши стычки меня не интересуют, — ответил Мрак твёрдо, —но если ты решил украсть мои сокровища... А ты решил украсть, по глазам вижу...

— Да нет же!

Мрак надвинулся, навис, огромные руки потянулись к шееоборотня.

— Сюда лезут только ради моих сокровищ...

— Нет, — вскрикнул оборотень. — Один человекобещал мне сундук монет, если я проберусь в спальню тцара и перегрызу емугорло.

Мрак усомнился:

— Дык это можно было сделать и даром! Это ж такоеудовольствие — перегрызть горло.

Он облизнул губы и начал внимательно рассматривать горлооборотня. Тот побледнел, прикрыл кадык ладошкой.

— Для него это важно, — проговорил он дрожащимголосом. — А от золота и серебра у него ломятся подвалы. Сундуком больше —сундуком меньше... А ты знаешь здесь все ходы?

Мрак сказал оскорблённо:

— Конечно! Я хожу здесь тысячу лет!

— А ты мог бы... указать мне ход к тцарской спальне? Яустал бегать здесь, хочу есть. Тот человек сказал, что я найду ход по запаху, ятоже так думал... конечно, найду, но я не хотел бы носиться здесь ещё сутки!

Мрак повернулся к нему спиной, бросил небрежно:

— Иди за мной. Покажу.

Человеческое обоняние в десять тысяч рез слабее волчьего,так ему говорили мудрецы, но здесь в туннеле воздух недвижим, и потому, даже неповорачивая головы, ему видно, как в трёх шагах бредет этот оборотень-убийца,задевает стены, стукается головой, оступается...

Мрак начал замедлять шаги, задумался. Оборотень догнал,спросил с беспокойством:

— Что?.. Забыл дорогу?

— Кто? — удивился Мрак. — Да здесь везде моиметки! Не чуешь? Это уже рядом. Заходи и грызи глотки хоть всем, на когонаткнёшься. Только сдаётся мне, что ты всё-таки врёшь. Кому нужно, чтобы тыгрыз глотку тцара, при котором, как я слышал, и мыши на столе танцуют? Никогоне казнит, никого не трогает, сидит себе в своей башне и смотрит на звёзды!..Нет, ты идёшь за моими сокровищами!

Он злобно зарычал. Оборотень отшатнулся, вскрикнул:

— Да что ты о своих сокровищах?.. Кто про них знает? Явот только сейчас услышал!.. И никто не знает... наверное. А послал меня оченьважный человек...

— Кто? — спросил Мрак недоверчиво. — Не верю!

— Я не знаю, — ответил оборотень торопливо, —как его зовут, но видел, что он очень богат. У него на пальцах кольца скамешками, за каждый можно купить дом или большой корабль, в ухе серьга средким бриллиантом, а на одежде застёжки, пряжки, крючки — все дивной работы.За один только пояс можно купить несколько богатых сёл, столько в немдрагоценностей!.. Такому человеку ничего не стоит дать мне сундук с золотымимонетами. У него их сотни!

— Ага, — сказал Мрак, — ну, тогда ладно,пойдём... А как он тебя запустил сюда?

Оборотень фыркнул раздражённо и насмешливо:

— На тайный ход наткнулся, но таился с ним, никому недоверял. Даже сам не ходил, иначе провёл бы меня к цели... Говорит мне, у тебянюх! Найдёшь. Дал мне выпить эту гадость... Говорит, сутки действует. А я ужепочти сутки тут блуждаю. Скорее бы...

— Ага, — сказал Мрак, — теперь всё понятно.Вот сюда прямо.

Он отступил, прижался к стене, давая оборотню пройти.

Тот сделал два шага, остановился, потянул ноздрями воздух,развел руками:

— Темень... Но что-то страшно...

— Мужчина ты или нет? — спросил Мрак. —Вперёд! Он дал оборотню могучего пинка. Того бросило вперед, поневоле побежал,чтобы не упасть, затем Мрак услышал дикий крик. Крик быстро удалялся.

Мрак подошёл к краю ловушки и с опаской вытянул голову.Внизу темно, и даже его чуткие ноздри ловят только странные нечеловеческиеароматы холода, инея, влаги. Вроде бы послышался далекий хряск, словно корова сбольшой высоты упала на длинные и острые ножи, но, возможно, это почудилось.

Он отряхнул ладони, подумал с усмешкой, что отряхивать надоногу. Пинка дал такого, что зашиб пальцы о костлявый зад.

Но усмешка получилась кривая. Перед глазами стояло лицочеловека, у которого пальцы в перстнях, кисти рук в браслетах, в ухе серьга сбриллиантом, а пояс украшен драгоценными камешками.

Всё-таки он вернулся в спальню, показалось рискованноисчезать до начала ночи, даже выглянул за дверь и строго наказал стражам бдитьи никого к нему не впускать.

Стражи преданно сообщили, что изрубят всякого, кто посмеетподойти к двери, и Мрак вернулся, в нетерпении бросился к окну. Весь деньсолнце честно грело и даже обжигало мир, но это уже от большой любви, а теперь,красное и распаренное, с облегчением сползает к спасительному краю земнойтверди.

Весь мир, как показалось Мраку, за это время превратился вхорошо прожаренную корочку хлеба. Румянятся крыши, земля из серой сталаподжаристо-коричневой, даже верхушки зелёных деревьев стали золотыми, амассивные дома из серого гранита обрели цвет темной меди.