Без пощады - Александр Зорич

– В последние двадцать лет Совет Директоров часто критиковали за «непатриотичную» политику в области оборонной индустрии. Действительно, с точки зрения обывателя многие факты не находили себе объяснения. Заказ на барражирующие истребители проекта «Гриф» был размещен не на предприятиях Российского Оборонного Концерна, что выглядело бы естественно, а в Индии. Новые торпедоносцы были закуплены в Европейской Директории, эскадрильи тяжелых истребителей «Хаген» – арендованы вместе с экипажами там же. Фрегаты типа «Цепкий» для нашего флота собраны на константинопольских верфях из комплектующих, поставленных по преимуществу заводами Директории Ислам. Наконец, программа «Сталь-2», завершившаяся разработкой и принятием на вооружение истребителя-штурмовика «Дюрандаль», реализована силами компании «Дитерхази и Родригес». Последнее обстоятельство тем страннее, что бюро Газади, разработавшее для «Дюрандаля» уникальный щит-генератор, является зарубежной собственностью России. Не правда ли, форменное вредительство: уступить конкурентам программу производства неуязвимого истребителя, своими руками передав им патент на щит-генератор, юридически принадлежащий родной стране?!

Растов лукаво улыбнулся.

– Должен вам открыть маленькую тайну, товарищи: такие конкуренты – нам не конкуренты.

Растов не сказал, в сущности, ничего смешного. Да и вообще – нам тогда было не до смеха, как писали в старых авантюрных романах, по жизни. Но харизма этого удивительного человека была такова, что весь зал взорвался хохотом и аплодисментами.

«Такие конкуренты – нам не конкуренты!»

Хорошо, черт возьми.

– Россия достаточно богата, чтобы дубину для нас стругали немец, аргентинец да турок. В последние двадцать лет у наших инженеров, у наших рабочих были дела поважнее. Мы сделали все, чтобы освободить науку и производство от рутинных военных заказов и сосредоточиться на прорыве в будущее. И прорыв совершился. Здесь, в Технограде, были созданы боевые корабли нового поколения, равных которым нет у врага ни в металле, ни в чертежах. Их постройка и испытания составляли главную государственную тайну России. На темной стороне Луны для этих кораблей был построен пункт базирования и выделены собственные полигоны. Несколько лет шли всесторонние испытания и разработка концепции боевого применения. Мы не спешили использовать в бою корабли нового поколения, ограничившись эпизодическим привлечением двух из них к операции по захвату транспорта с делегацией верховных заотаров Конкордии в районе планеты Зуша. При этом противник даже не подозревал, что эти корабли присутствуют в районе операции; с его точки зрения, действовал один лишь «Адмирал Ушаков». К настоящему времени в строй введены и полностью укомплектованы экипажами четырнадцать вымпелов, сведенных в Главный Ударный флот. Насколько мы можем судить, существование этого соединения удалось сохранить в тайне. Противник по-прежнему предполагает, что ему противостоит группировка обычных авианосцев и линкоров, и не учитывает в своих оперативных расчетах наличие у нас кораблей, разработанных и построенных в Технограде. Что же это за чудо-корабли?.. Я думаю, на этот вопрос нам ответит товарищ Пушкин.

«А я и не знал, что у меня есть однофамилец в Ставке… – рассеянно подумал я. – Впрочем, фамилия достаточно распространенная…»

– Гвардии лейтенант Пушкин! Попрошу вас подняться на трибуну!

Столб света выхватил меня из полумрака.

Я временно лишился дара речи.

Растов смотрел прямо на меня. А вслед за ним – и весь зал.

«Что он от меня хочет? Какие еще чудо-корабли? Я ничего не видел! И не мог!»

Кое-как совладав с собой, я поднялся и начал продвигаться к проходу.

– А пока наш гость идет, я вам кое-что поясню. – Растов улыбнулся. – В прошлом году, будучи еще кадетом, товарищ Пушкин на своем флуггере случайно залетел в запретный периметр, где проводились испытания наших новых кораблей. Конечно, он увидел то, чего видеть ему было не положено… Но что попишешь! Виноват-то был не он, а начальство лунного полигона… Насколько нам известно, товарищ Пушкин полностью выполнил условия подписки о неразглашении и все свои впечатления оставил при себе. Но не пропадать же впечатлениям?! Верно, товарищи?

Тем временем я, кое-как переставляя одеревеневшие ноги, вышел на свет и подошел к трибуне. Теперь я убедился, что все по-честному, нет никакой «оптической фикции». И трибуна, и Председатель были настоящими.

– Прошу вас, – Растов отступил на полшага в сторону, уступая мне место, – расскажите нам, что вы видели. Главное, не забудьте упомянуть, что вы передали в эфир сразу после встречи с этими кораблями. И не стесняйтесь, не стесняйтесь!

Ну и человек… Человечище! Сказал «не стесняйтесь» – и мне сразу стало легче дышать!

Я рассказал. Вполне обстоятельно. Как я уклонился во время учений от зенитчиков условного противника, ушел с ожидаемого курса и, залетев в очередной лунный цирк, увидел ни на что не похожих черных левиафанов, лежащих в бескрайнем озере светящейся жидкости.

– Очень странные конструкции, не знаю даже, с чем сравнивать, – сказал я. – Ясно только: корабли крупные, боевые, первого ранга. Но я был совершенно не подготовлен к такой встрече! Поэтому, товарищи… я принял их за чужаков, то есть… корабли инопланетян. Вот так. Что тут еще скажешь? Решил: конец всему! В Солнечную вторглась неизвестная раса, а наши об этом даже и не знают!

Я развел руками, в зале засмеялись.

– Спасибо, товарищ Пушкин. Ваш рассказ – лучший комплимент всему Технограду. Если уж вы, обнаружив наши корабли, можно сказать, в «домашних условиях», приняли их за чужаков, можете себе представить, что со страху примерещится конкордианцам!

Я вернулся в зал.

Ближайший офицер ГАБ знаком подозвал меня к себе и посадил на пустовавшее сиденье в первом ряду. Это было очень мило с его стороны, ведь мое родное место находилось далеко и притом по центру. Опять пришлось бы переполошить своих соседей, а среди них были два каперанга и даже эскадр-капитан.

– Впрочем, можно предположить, что конкордианские экипажи не успеют ни удивиться, ни испугаться, – продолжил Растов. – Товарищ Пушкин видел корабли, когда они находились не в боевом, а взлетно-посадочном режиме. В боевом режиме детища Технограда обнаружить практически невозможно. Поэтому поначалу в Генштабе хотели назвать их субмаринами. Однако, поскольку субмарины противокосмической обороны у нас уже есть, это предложение не прошло. Как-то нехорошо выходило: океанские субмарины, космические субмарины… Хотели назвать «призраками», «фантомами»… Но это, согласимся, как-то не по-военному. Поэтому был учрежден новый класс: Х-крейсер. Этот класс делится на три подкласса: ударные, десантные и авианесущие Х-крейсера, что отвечает трем типам кораблей, построенным по новой технологии. Мы хотели получить сбалансированное соединение, способное автономно решать стратегические наступательные задачи вплоть до захвата люксогеновых заводов Паркиды и даже, при благоприятных условиях, неприятельской столицы. К сожалению, наступательные задачи Главному Ударному флоту пока что ставить преждевременно. Но и в маневренной обороне он пригодится!