Атаман - Андрей Посняков

– Какая племянница? А это чье войско… ее?! Ах, милая моя, Еленушка, а я-то уж все глаза проглядел, проплакал – все о тебе, душа моя ненаглядная, печалился. Дай же обнять тебя, иди… Радость, радость-то какая! С дороги и баньку! А потом – пир!

Улыбался князь, и Елена ему улыбалась, но оба прекрасно понимали, чем все закончится. Впрочем, князь-узурпатор Нифонт вел себя отменно вежливо – попробовал бы иначе! – велел истопить баню, даже, как и обещал, устроил пир, где угощал всех – вот, не усомнишься! – от чистого сердца, а ночью, воспользовавшись подземным ходом, бежал.

– От дура-то! – выйдя поутру на крыльцо, казнила себе Елена. – Про ход-то забыла, а ведь батюшка-то покойный еще при мне повелел выкопать.

– Да ладно тебе, не переживай. – Егор обнял невесту за талию, закружил, поцеловал в губы. – Сбежал – и черт с ним. Меньше забот.

– Забот-то теперь, пожалуй, больше. Нифонт – он же в Москву побежит. Надо бы послать…

– Да ну его к черту, этого Нифонта! – воскликнул молодой человек. – Никого посылать не будем – руки только пачкать. Давай-ка, милая, лучше наследство твое осмотрим. Это ж наше все теперь, да?

– Конечно, наше, – с улыбкой кивнула суженая. – Что ж, пошли смотреть… Хотя… ты иди поначалу к друзьям – проснулись уже, верно, дак пусть похмелятся, а я пока в баньку сбегаю – водичкой летненькой ополоснусь. Жарко ночесь было – вспотела вся.

– Может, и мне с тобой пойти? – игриво подмигнул молодой человек.

Девушка расхохоталась:

– С тобой уж как-нибудь и потом все сладим. Ты ж князь! Вот и иди к дружине. А я уж потом подойду.

– Как скажешь, милая.

Покладисто кивнув, Вожников прошел через просторные сени на галерею и – уж по ней – в хоромы, к спящим… или уже проснувшимся – ватажникам.

– Эй, парни! Похмеляться будем?

Тем временем наследная княгинюшка Елена Михайловна шмыгнула назад в горницу, прихватила с залавка кипу каких-то дощечек – словно дрова понесла, – да, спустившись во двор, деловито зашагала к баньке, по пути кликнув дворовых мужиков:

– А ну, пошли. Дрова и девки наколют – чего это вы женской работой занялися?

– Дак, матушка…

– Нашли матушку! Сколь говорить? Госпожой княгиней зовите! – Бросив дощечки наземь, Елена окинула мужиков поистине царственным взглядом. – Эти палочки – все долги ваши. Надеюсь, имена эти да зарубки вам ведомы? А?! Не слышу ответа?

– Ведомы, госпожа, – поклонились дворовые с тяжким вздохом.

Прищурившись, княгинюшка выбрала из мужиков самого молодого – мальца совсем, отрока, поманила.

– Степанко, госпо… – начал было он.

– Вот что, Степанко, дощечками этими сейчас же огонь в банной печи разведешь. А вы… – Елена с усмешкой взглянула на холопов. – Что смотрите? Так и будет!

Не веря своим ушам, мужики молча бухнулись в ноги.

– Только сперва одно дело сладите.

– Да для тебя, матушка, все, что хочешь! Прикажи токмо.

Юная княгиня с усмешкой огляделась по сторонам:

– Надеюсь, охотиться еще не разучились?

– Госпожа, Герасим белку в глаз бьет… да и все не хуже.

– Угу, угу, – княгинюшка покивала, наморщила лобик… да как, ресницами-стрелами шевельнув, вскинула очи, окатив грозовой синью: – Старую гать на Куликовом болоте знаете?

Рано утром Егор проснулся от стука. Сначала подумал – показалось. Ан нет – кто-то стучал в дверь, мешая отдыхать князю… ну, почти князю – уже совсем скоро свадебка с княгинюшкой.

И кого там черт с утра пораньше несет, с каким таким делом? Наверное, с важным, уж просто так барабанить не стали бы.

Быстро натянув рубаху, Егор заботливо прикрыл лоскутным одеялом сладко спящую суженую и распахнул дверь.

– Чего не спишь, Федька?

Парнишка удивленно моргнул.

– Так ведь светло уж – поднялись все.

– И что с того, что светло? Что теперь… ой, тсс!!!

– С докладом я к тебе, атаман, – зашептал Федька. – С вестью. Нифонта, князя беглого, и людишек его вчерась, ближе к вечеру, на Куликовом болоте, у старой гати нашли. Мертвых. Стрелами, как ежи иголками, утыканы.

– Да ты что? – удивился Вожников. – Я, ты знаешь, такой судьбы никому не желал… Ладно, сообщил – хорошо. Еще что-то?

– Остальное опосля, атаман.

Поклонившись, Федька ушел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Егор вернулся к девушке, прилег рядом, гадая – спит суженая, не спит? Сопит вроде ровно. Не-ет! Вот реснички дернулись…

– Ле-ена, – тихонько позвал Вожников. – Вижу, проснулась уже… А вот сейчас кого-то будут щекотать! Ага!

– Ай, не надо… – Девушка откинула одеяло, потянулась, и Егор тут же поцеловал ее в грудь.

– Ах, ты ж, моя красавица!

– Ну вот, с утра уже пристаешь. – Елена с довольной улыбкою разлохматила парню волосы и, словно бы невзначай, спросила: – А кто приходил-то? Зачем?

– Федька. – Егор уже обнимал невесту за плечи, а вот погладил спинку, пощекотал…

Девушка изогнулась.

– Так что сказал-то?

– Кто? А! Да дядюшку твоего, Нифонта, у какого-то болота убили. Со всей семьей положили, с людьми верными. Стрелами достали. Слушай… – Егор вдруг посмотрел прямо в синие очи. – А ты, случайно, не знаешь, кто бы это мог сделать?

– Нет, не знаю. – Чуть дернулись густые ресницы. – Мало ли в лесах да на болотах лихих людей ошивается? Места-то у нас неспокойные.

– Это уж точно… А ты что мне в глаза-то не смотришь?

– Я, милый, в окошко смотрю, – улыбнулась девушка. – Вон, лист березовый, желтый, прилип. Осень. Скоро и свадьба.

– Да-а… Слушай, а как мне с тобой повезло-то! Нет, правда!

– И мне с тобой, любый. А давай такой сад на заднем дворе устроим, как у ордынцев – с беседками, с цветами. И пруд с рыбками выкопаем, успеем до холодов – так красиво будет!

– Угу, угу, обязательно, – покивал Егор. – И еще частокол вокруг всего посада неплохо бы сладить. Сама же говорила – места здесь неспокойные.