Полусолнце - Кристина Робер

– А вы… вы ведь тоже несчастны?

Тихий голос Такимару словно просочился мне в голову, и я вздрогнула. Глубоко вздохнула вместо ответа и плотнее завернулась в плащ.

Так проходили наши встречи. Я сидела под сакурой после заката, скрыв демонический лик под темным плащом. Такимару приходил позже. Он говорил, что с самого детства всегда посвящает прогулке время перед сном. Обходя озеро, садился на берегу в нескольких метрах от меня, с большим уважением относясь к моему инкогнито. Мы были странными собеседниками, из разных миров, из разных поколений. Наши сердца терзала боль, но у каждого она была своей, непонятной другому. Однако именно в его присутствии я находила умиротворение. А он… нет, мне неведомо, что он чувствовал.

– Мы ведем очень уединенный образ жизни, – сказал однажды Такимару. Солнце давно скрылось за горизонтом – и мягкая темнота окутала поместье, поля и озеро. Было удивительно тепло и уютно, звуки цикад умиротворяли, стирали границу между сном и явью. Я сидела очень близко к озеру, погрузив ступни в прохладную воду. – Почему-то так сложилось… не спрашивайте. Иногда мне кажется, что поместье Сугаши оторвано от мира, что мир даже не знает о нашем существовании. Сколько помню свою семью, мы никогда не покидали этих земель.

– И вам даже не хотелось?

– Не знаю. – Такимару усмехнулся и пожал плечами. – Я не задумывался об этом. Когда изначально нет выбора, не возникает и фантазий.

Наверное, кто-то другой на моем месте удивился бы и пустился в расспросы, но я-то знала, кем был Такимару. Понимала, что все хого ревностно оберегают свои жизни. Он был прав: для мира их семья не существовала, о Сугаши знали только те, кого они сами впустили в свою жизнь, под магический купол защиты.

– А вы… вы, наверное, много путешествуете?

– Это так, – кивнула я и неожиданно для себя рассмеялась. – Но я ищу дом.

– И что для вас – дом?

– Покой. Я потеряла его, но когда-нибудь обязательно найду.

Когда человек хранит большую тайну, он становится прекрасным собеседником. С ним можно размышлять о своей жизни, свободно делиться разрозненными мыслями. Он чувствует грани дозволенного, не задает лишних вопросов. Да, наши разговоры были нечестными, ведь я знала тайну Такимару и подыгрывала ему. Мне нравилось думать, что мы друг для друга совершенно чужие, незнакомцы, лишь по воле случая встретившиеся на берегу его озера.

Когда-то моим самым верным собеседником был Хэджам. Я не думала, о чем говорить, не просила молчать, если нуждалась только в том, чтобы меня выслушали. Но дни моих скитаний неизменно росли, и каждый новый рассвет отдалял от Хэджама. Воспоминания о прошлом казались теперь несуществующими, фантазиями маленькой Рэй, которой я была тогда – и остаюсь сейчас. Годы жизни в замке потихоньку стирались, разбиваясь о его предательство, и между мной и смертью мамы и Касси снова выросла пропасть из тысячи миров, в которых их не было.

Глубоко в душе я хотела, чтобы Хэджам нашел меня, хотя так и не смогла придумать объяснений его поступку. Но мне не хватало его. Мне нужно было знать, что я все еще могу вернуться, как раньше, и он снова уверит меня, что все будет хорошо, что совсем скоро он станет готовиться к путешествию в Такамагахару, а я смогу увидеться с родными. Но скорее всего, он даже не заметил моего отсутствия, ведь мы и раньше исчезали из жизни друг друга на долгие месяцы.

Со дня моего бегства прошло почти восемь месяцев, когда Такимару перестал приходить на берег. Несколько раз я видела его у поместья с женой. Он придерживал ее за талию, а Анда шла медленно, едва передвигая ногами. Женщина осунулась, держала голову опущенной, словно та была очень тяжелой. Ее тонкие бледные руки покоились на большом животе. Я не чувствовала ее запаха, но отчего-то решила, что от нее должно пахнуть отчаянием.

В семье хого Сугаши что-то случилось.

Размышляя об этом, я покинула земли поместья, заглянула в несколько незнакомых миров – больше по привычке, чем с целью разыскать маму и Касси, – и вдруг оказалась на выступе под родной вишней. Я даже не успела оглядеться и осознать, как попала сюда, как Мэйко схватила меня за руку. Отчаяние в ее зеленых глазах отдавало безумием, и я невольно отшатнулась.

– Нет-нет, не уходи! – взмолилась она.

– Мэйко, ты не понимаешь, я даже смотреть на тебя не могу, – прошептала я.

Птичья принцесса болезненно вздохнула и привалилась ко мне, вцепившись руками в мою одежду. Она была ниже меня на целую голову, поэтому изо всех сил потянула на себя, чтобы заглянуть в глаза. Я нехотя подчинилась.

– Рэйкен, помоги мне. Я здесь взаперти, в пределах замка хожу где хочу, но если вздумаю покинуть – они тут же схватят меня и вернут обратно. Я уже месяц ищу тебя. Ребенок… мой ребенок в опасности.

Она взяла меня за руку и насильно приложила ладонь к своему животу. Я едва успела почувствовать биение маленького сердца и тут же оттолкнула ее от себя.

– Плевать.

Я резко развернулась, но шепот Мэйко пригвоздил меня к месту:

– Путь в Такамагахару через труп моего ребенка. Об этом ты знала?

– Что?

– Души, которые ты ему приносила, – он их поглотил, ведь ему нужна сила, чтобы жить и чтобы выиграть бой. Не думаешь же ты, что боги примут его с распростертыми объятиями. Но этих душ недостаточно! Не могу поверить, что он не рассказал тебе пророчество целиком!

Злость и отчаяние в ее голосе заставили меня обернуться. Мэйко застыла в непонятной позе, как будто хотела броситься на меня, но в последний момент передумала и сверлила сумасшедшим взглядом. Я до боли прикусила щеку, чтобы унять трясущиеся губы.

– «Седьмая дочь седьмого сына ветра родит тебе ребенка, чья душа восполнит украденную силу и откроет дверь в родное царство, – зашептала Мэйко. – Душа самого сильного защитника окутает твою плоть нерушимым барьером, и уже никто не сможет лишить тебя вновь приобретенного. Но сам ты не найдешь ни дочь сына ветра, ни защитника, даже дорогу в Такамагахару не найдешь – всех к тебе приведет белая лисья полукровка, рожденная холодной ночью под розовой звездой».

– Хэджам не может забирать души, а я ничего ему не дам!

– Может… если это душа его ребенка.

Слезы брызнули из глаз раньше, чем я успела осознать услышанное. Сын ветра – предок Мэйко, почитатель бога Сусаноо, самый сильный защитник – хого Сугаши, которого я так неожиданно встретила, пытаясь убежать от Хэджама, и белая лисья полукровка, рожденная под розовой звездой… Я невольно вспомнила нашу первую встречу и его взгляд – ясные голубые глаза, полные восхищения. Я еще подумала тогда, что он смотрит на меня так, словно нашел настоящее сокровище.