Табель первокурсницы - Аня Сокол

– Вы, как я погляжу, сделали домашнее задание. – Я снова повернулась к сливающимся где-то далеко внизу бурным потокам. – Ознакомились с местными легендами.

– На постоялом дворе совершенно нечего делать. – Он встал рядом и указал сначала на Ил слева, а потом на Лию справа – потоки, обтекающие остров. – Лию Змей повернул вспять, когда разделил на две реку Иллию, чтобы построить себе здесь дом. Говорили, она текла прямо в Разлом.

– И до сих пор говорят. – Порыв ветра взметнул волосы, и я обхватила себя руками. – Говорят, она и сейчас туда течет, только немногие могут это увидеть.

– Как думаете, от чего он здесь прятался?

– Прятался? – не поняла я, глядя на профиль Хоторна.

Когда-то он казался мне неотразимым… Раньше я бы просто стояла и смотрела на него, разинув рот. А сейчас? Да, он красив, но сердце больше не заходилось в неровном ритме, дыхание не сбивалось. Статный молодой человек, каких тысячи. Крис один, и вряд ли это обусловлено чертами его лица, возможно, и не такими правильными, как у Мэрдока, не такими безупречными манерами… Но это уже не имело значения. В прошлое нельзя вернуться. Все течет, все изменяется, как поток, что бьется о белую скалу у меня под ногами.

– Текущая вода, – взмахнул он рукой, – самый лучший магический изолятор, ее не в силах преодолеть две трети «зерен изменений»…

– А одна треть в силах. – Я дернула плечом, не имея понятия, почему меня обидело высказывание сокурсника. – Он не прятался, иначе зачем ему было впоследствии строить Кленовый Сад и переселяться в него?

Хоторн пожал плечами и вдруг присел, коснувшись ладонью камня.

– Я чувствую магию. Старую, «зерна» так прочно вросли, что почти не фонят.

– Берег укрепляли несколько раз, в том числе и магически, – пояснила я. – Иначе течение, что бьется о камень от самого Высокого мыса, давно бы уже разрушило остров. – Он продолжал осторожно водить рукой по камню. – Я почти не чувствую остаточных изменений, слишком они старые, а ты… Магия твоего рода – «кости земли»?

– Да, – не стал отрицать он.

– Алмазы, изумруды, рубины?

– Базальт, гранит, щебень, иногда руда. – Мэрдок встал, отряхнул ладони.

Заржали лошади, свистнул кнут, мы, не сговариваясь, обернулись. К Илистой Норе подъезжала карета, на козлах которой сидел рябой слуга, а на дверце был выжжен орел – герб Мэрдоков. Через несколько секунд карета остановилась прямо за высохшим деревом, и на снег ступил опекун Хоторна, сжимая в руке неизменный белый платок.

– Что он здесь делает? – немного резче, чем намеревалась, спросила я. – В его услугах не нуждаются, тут никто не собирается писать завещание.

Серые глаза сокурсника заледенели, совсем как свинцовое небо над нашими головами, готовое снова и снова исторгать из себя белые морозные хлопья.

– Он просто хотел побывать в доме, о котором ходит столько легенд. – Парень спрыгнул с камня. – Не срывайте свое плохое настроение на других, леди Ивидель. И имейте хотя бы малейшее уважение к старости.

Воздух вдруг стал горячим, камень под ногами зашипел и… Сжав руки, я мысленно окунула их в воду. Огонь медленно отступал. Какая разница, что думает обо мне Хоторн?

Я посмотрела вслед уходящему сокурснику. Грустно закричала серая найка.

Никакой разницы, даже наоборот, чем хуже будут его мысли, тем лучше. Пусть впредь не сватается к невоспитанным девчонкам. У этого нотариуса, значит, нет уважения ко мне, а у меня, значит, должно быть к нему. Несправедливо. Я топнула ногой, совсем как в детстве…

– Я все гадаю, почему ты не задала мне «правильный» вопрос, – снова застал меня врасплох чуть задыхающийся голос, на этот раз я спрыгнула с камня и поспешила к тяжело поднимающейся в гору матушке.

– Какой?

– Почему я не отравила твоего отца. Этого графского сынка, даже не первого наследника. Ведь если бы не он, ничего не было бы.

– И почему? – Я протянула ей руку, и она оперлась на локоть.

– Честно говоря, не знаю. Не решилась. А может, еще потому, что где-то в глубине души знала, что он не виноват? Что ему тоже не оставили выбора? – Она улыбнулась, глядя на дом. – Знаешь, ведь когда я приехала в Илистую Нору, ее покинула одна очень симпатичная горничная с заплаканным личиком, и твой отец наотрез отказался говорить об этом.

Я отвернулась. Жаль, что нельзя было вот так же просто отвернуться от ее слов.

– Иви, Аньес ищет средство для чистки серебра, как назло, это был последний флакон, и ей сильно влетело от экономки. Надо снова заказывать в скобяной лавке.

– А мне-то что? – поворачиваться и смотреть в глаза матушке не хотелось.

– Иви, ты как бурная река, как Иллия. – Она вздохнула и…

Ее прервал далекий скрежет и едва уловимый свист, с которым подпиленное лесорубом дерево падает на снежный наст. А потом что-то хрупнуло, вроде легонько, но звуки в горах имеют обыкновение искажаться, прятать от человека свою истинную суть. Хрупнуло и отдалось почти оглушительным грохотом.

Завизжали дети, запричитали женщины, рабочие из тех, что не пострадали, глядели на горы, управляющий выскочил из дома, едва не сбив топтавшегося на пороге старика-нотариуса.

– Еще один обвал в шахте! – закричал кто-то. – Спасательный отряд завалило!

У каждого в жизни есть моменты, которые он не хочет вспоминать, этот – один из них. Может, потому Девы сжалились надо мной и позволили предать часть происходящего забвению.

Я помню, как бежала, едва не задыхаясь от пронизывающего ветра. Помню, что кто-то звал меня, наверняка матушка, а может, и не она.

Управляющий как раз запрягал лошадь, на ходу отдавал приказы и собирал добровольцев. Рабочие, еще недавно едва избежавшие смертельной ловушки, вновь собирались войти под каменные своды.

Я пробежала мимо и, кажется, даже не собиралась останавливаться до входа в шахту, а это как минимум километр в гору от Илистой Норы, но тогда мне было не до расчетов и логики. Кто-то схватил меня, пытаясь остановить…

– Леди Ивидель! Леди… – закричал Рин Филберт.

Но в ушах у меня все еще стоял гул Волчьего Клыка, именно сегодня решившего показать людям, насколько они ничтожны перед одним-единственным движением земли.

– Вам нельзя, леди Ивидель, вы слышите меня?

– Пустите!

– В шахте может быть газ, а вы огненная. Не зря же светильники накрывают магическим стеклом, – увещевал управляющий. – Да и не место там последней из Астеров, если все обернется…

А потом руки соседа неведомым образом сменились на руки Мэрдока. Он с тревогой заглядывал мне в лицо и говорил, говорил, говорил…

– Ивидель, успокойтесь. Еще ничего не известно.

А в ушах звучало: «Последней из Астеров! Последней из Астеров!»