Древний элемент - Антон Гурко

Колдуны оказались между молотом и наковальней. И без того небольшой отряд республиканцев вынужден был разделиться надвое, чтобы держать оборону с двух фронтов. А врагов с обеих сторон было намного больше. Маги самоотверженно сражались, кололи копьями, изо всех сил старались держать строй, убивали врагов толпами, но долго так продолжаться не могло.

Если не подойдет подкрепление из Вотара, то всех воинов просто перебьют. И бежать им некуда, они окружены.

* * *

Драконт карабкался по скале вдоль сужающейся к верху Черной Теснины. Наверху было настолько тесно, что до противоположной скалы можно было дотянуться рукой. От невообразимой высоты у мага закружилась голова. Если он сорвется, то падать придется очень далеко, настолько далеко, что по приземлении от него в прямом смысле может остаться только мокрое место.

Внизу виднелись жадные кровавые огоньки вампирских глаз. Он видел, как орда вампиров внизу пришла в движение. Немертвые все-таки решились атаковать. Что ж, остается только надеяться, что республиканцы выстоят и смогут дождаться подкреплений из Вотара.

От головокружительной высоты Драконтом овладевала паника, он всячески старался не смотреть вниз, но его глаза, как окаменевшие, так и опускались вниз. Дрожащие от напряжения руки, особенно левая, так и норовили сорваться, даже пару раз срывались, отчего, наверное, даже сердце колдуна приостанавливалось. Черт, зачем он вообще решился на это?

Раненая рука, которая уже было почти перестала болеть, вновь загорелась пронзительной и жгучей болью, словно ее пронизывали тысячи игл, пока она жарилась на медленном огне. Несмотря на то, что на левой руке чародея медленно, но верно разрастался некроз, он весьма ловко и крепко мог ей двигать и даже сжимать все пальцы. Но вот эта треклятая боль… Детектив изо всех сил старался не застонать от боли, иначе вампиры, которые не замечали его на столь внушительной высоте, точно узнают о нем.

Сначала он пытался читать заклинания, чтобы утихомирить боль, но все было без толку. Ему становилось все сложнее и сложнее карабкаться дальше. Через некоторое время Драконт перестал унимать боль магией и стал молиться. Маги-республиканцы – не особо суеверный народ, а потому он молился просто богам, не кому-то конкретно, а всем и сразу.

Детектив, конечно, знал, что скоро умрет, но вот так, сорвавшись вниз, ему погибать не хотелось. Он очень надеялся и молился о том, что сможет спуститься со скалы, спуститься самостоятельно, спуститься внутри забытой долины. Каждый раз, когда Драконт думал, что он больше не может карабкаться дальше, он представлял себе лица своих детей… и лицо Милены. Он должен сделать все, чтобы они могли жить счастливо. И это придавало ему сил.

* * *

Кэнтон шел по запутанным коридорам заброшенного дворца. Кругом были лишь голые стены, испещренные богатой резьбой по камню, витиеватые потолки и изящные колонны. Кромешную тьму развеивали огни тысяч факелов. Вампир не знал, кто и зачем их зажег, но мог точно сказать, что здесь кто-то есть. Теперь в этом не оставалось сомнений. Возможно даже, что этот кто-то не один…

Мертвецу все это очень сильно не нравилось. От неизведанного можно ожидать все что угодно. А еще этот свет. Будь кругом кромешный мрак, он бы чувствовал себя увереннее, ведь он – порождение ночи, сын тьмы, для которого темнота не помеха, а наоборот, лучшая подруга. А свет факелов не давал ему оставаться незаметным, заставлял нервничать, если, конечно, можно сказать, что живой труп может нервничать.

Вампир шел перебежками, от стены к стене, от колонны к колонне, от угла к углу. Он старался всегда быть спиной к стене, чтобы защититься от удара сзади, а его меч был наготове, чтобы в любой момент отразить атаку таинственного незнакомца.

Кэнтон спускался все глубже и глубже. Теперь он наверняка уже под землей, но, судя по состоянию внутренних помещений, все палаты были целы и остались в неизменном состоянии, они просто ушли под землю.

Осталось совсем чуть-чуть. Он шел к царской усыпальнице, он шел воскресить свою любовь. Скоро он воссоединится с Итис, и ему никто не помешает, даже таинственные обитатели заброшенной Аториэйи.

* * *

Сражение у входа в Черную Теснину было в самом разгаре. Воинства эльфов и нежити с непоколебимой яростью наседали на надрывающиеся от тяжелого натиска порядки магов. Лязг мечей и копий, гул щитов, стук ударов, боевые кличи, крики и стоны умирающих эхом отскакивали от стен Алерского ущелья, усиливаясь в сто крат и превращаясь в громоподбную монотонную, невыносимую какофонию войны.

Минуты тянулись для магов-республиканцев мучительно долго. Сотни ударов, сотни отбитых мечей отмеряли время. Силы были на исходе.

Эльфы, почуяв, что ряды чародеев поредели, усилили натиск, насев на фалангу всей мощью своей армии. Толпы острозубых в бешеной и беспощадной попытке проломить строй фалангитов просто с криками налетели на копья, подталкиваемые своими товарищами. Это был уже не бой, а просто толкучка, в которой даже мечом нельзя орудовать, слишком тесно.

Легион людоедов грозно охнул и проломил фалангу республиканцев. Маги передних рядов попадали с ног под напором эльфов. Они почти сразу были задавлены наседающей ордой остроухих. Фаланга рассыпалась, строй раскололся, эльфы хлынули в тыл чародеев.

В этот самый момент кровожадная толпа вампиров проломила в двух местах порядки ополченцев во главе с Пирристратом. Вампиры ринулись в бреши в рядах республиканцев.

Эльфы и вампиры, пробившиеся через защиту колдунов, устремились навстречу друг другу. Лесные людоеды, когда увидели вампиров, конечно, испытали обезоруживающий шок. Острозубые просто останавливались, как вкопанные, разинув рты, и смотрели на невиданных существ. Смотрели, пока вампиры не начали рубить их одного за другим. Тогда эльфы начали отбиваться, пытаться отбиваться. Решительности у них, конечно, явно поубавилось по сравнению с тем, как бодро они давили республиканцев. Впрочем, это не удивительно, наконец-то людоеды встретились с теми, кто не прочь полакомиться ими самими. Само собой, такое не так уж просто переварить.

Три армии перемешались в жестокой битве, в адском хаосе сражения, где уже нет порядков, нет отрядов, нет строя, есть только воины, отдельные воины разных воинств, бьющиеся со всей яростью и жестокостью в смертельной схватке. Все бились со всеми, и это было просто резней, рубиловом, в высшей степени апогеем жестокости, боли и смерти во всем своем бессмысленном величии.

Вампиры бездумно размахивали своими тяжеленными двуручными клинками во все стороны, рубя живых налево и направо. Юркие эльфы изо всех сил старались уворачиваться от копий магов и клинков немертвых, то и дело нанося коварные, как бросок змеи, колющие удары по первым, кто только подворачивался под руку. А республиканцы всячески пытались скооперироваться в группки по два, по три солдата, чтобы можно было хотя бы щитами прикрыться и спереди, и со спины. Колдунам достаточно было даже никого не бить, нужно было просто держать копья ровно, глядишь, кто-нибудь на них точно налетит в такой-то суматохе.