Город Лестниц - Роберт Джексон Беннетт

И тут желтый огонек уходит глубже под воду. «Он готовится, – понимает Шара, – к прыжку!»

Тварь вылетает из воды, вышибая ливень ледяных осколков, с такой мощью, что даже на мосту их окатывает мелкой моросью.

Незрев и полицейские в ужасе орут, Мулагеш охает и прикрывает рот ладонью, Шара и Сигруд, привыкшие к виду чудищ и чудовищ, молча смотрят и наблюдают.

Это не медуза, и не кальмар, и не креветка, а противоестественная помесь всех троих футов тридцати в длину – испускающее слабый свет существо с длинным, покрытым черным панцирем туловом и – возможно – головой, с шевелящимся и дрыгающимся скопищем щупалец вместо морды. Щупальца достаточно длинны, чтобы дотянуться до берега, они вздымаются в воздух подобно копьям наступающей фаланги.

Две тени вскакивают и припускают вдоль реки. До моста доносятся истошные крики ужаса. Один бежит слишком медленно – к нему устремляется щупальце, и человек волчком вертится на месте.

– Во имя всех богов, нет! – шепчет Незрев.

И тут подбегает другой офицер, с горящим факелом и бросает его в наползающие щупальца. Тварь мешкает, и двое полицейских успевают отбежать на безопасное расстояние.

Тварь выползает на берег и верещит на них. Голос ее странным образом напоминает птичий. Щупальца обыскивают почву, выворачивают камни и швыряют их в убегающих полицейских – впрочем, ни один не попадает в цель, большая часть обрушивается на крышу и стены домика, которому не повезло оказаться поблизости. Тварь дважды испускает свой странный крик и уползает обратно под лед. И медленно уплывает вниз по течению.

– Боги мои, – бормочет Незрев. – Боги мои боги. Что это было?

Шара кивает – ее подозрения подтвердились.

– Похоже, я знаю.

Она протирает очки краем шарфа. «Во тьме обиталище его» – припоминает она. «И он проглотит недостойных, и пожрет их».

– Я полагаю, капитан Незрев, что мы только что видели легендарного Урава.

Ответом ей становится абсолютное молчание.

– Урав? – наконец вскидывается какой-то офицер. – Урав Наказывающий?

Незрев яростно пихает его: мол, ты что, не видишь, с кем разговариваешь?

– Не смотрите так, капитан, – говорит Шара. – Вы совершенно спокойно можете признать, что знаете о таком существе. Даже если это и противоречит Светским Установлениям. У нас есть… смягчающие обстоятельства.

– Я думал, Урав – это что-то из сказок… – неохотно признается один из офицеров.

– О нет, – качает головой Шара. – Колкан частенько поручал свою работу фамильярам и божественным существам. Урав был ужаснейшим из всех, самым опасным – и, похоже, самым любимым из его созданий.

Она смотрит, как вращается подо льдом желтый глаз: видимо, оглядывает берег, высматривая грешников. «А для Урава, – вспоминает Шара, – кто не грешен?»

– Существо из глубин, в чьем брюхе души грешников корчатся под его взглядом.

– А какого хрена он объявился в моем городе и убивает невинных людей? – взвивается Незрев.

– В данный момент не могу с уверенностью ничего сказать, – быстро говорит Шара, сознавая, что лжет.

Она прекрасно помнит, как читала в библиотеке Галадеша: после внезапного исчезновения Колкана Урав, оставшийся без присмотра хозяина, впал в безумие. Жугову пришлось изловить его, заманив в кувшин вина, настоянного на человеческом грехе. Там Урава и запечатали.

«А если это правда, – думает Шара, – то есть только одно место, куда этот кувшин мог попасть…»

И снова проклинает себя за неуклюжесть: ну как она могла споткнуться о растяжку? Кто знает, что еще вырвалось со Склада и теперь свободно гуляет по миру?

– А что мы можем поделать с такой тварью, чтоб ей провалиться? – мрачно спрашивает Мулагеш.

– Ну, – говорит Шара, – некоторых младших божественных существ вполне возможно убить – они устроены определенным образом, и у них есть уязвимые места. И потом, вспомните Великую Чистку – там обошлись ножами, копьями и топорами.

Полицейским этот разговор явно неприятен, они неловко мнутся: все-таки упоминать подобные вещи строжайше запрещено. А некоторые даже разозлились – хорошо, что она не сказала, что всего несколько часов назад учинила всем чисткам чистку на Складе…

– У меня нет никакого желания, – говорит Незрев, – подвергать жизнь моих людей опасности. Я не хочу, чтобы они стреляли по этой твари подо льдом.

– Болтами лед и так и так не пробьешь, – пожимает плечами Мулагеш.

– Нужно дождаться, когда лед растает, – предлагает Незрев. – Или костры разложить, чтобы он начал таять. Там и посмотрим, что можно сделать.

– Ну так и что потом? – спрашивает Мулагеш. – Атаковать его на лодках? С гарпунами? Как кита?

Незрев колеблется. Он оборачивается и смотрит на офицеров, тем явно не нравится такой план.

Сигруд снова цокает языком, словно бы что-то взвешивая в уме. А потом сообщает:

– Я могу убить его.

Молчание.

Потом все медленно разворачиваются к нему.

Шара смотрит обеспокоенно: «Ты уверен?» Но Сигруд стоит с непроницаемым видом.

– Что? – удивляется Мулагеш. – Сейчас?

– Это… – тут Сигруд начинает тужиться лицом – как всегда он делает, когда пытается перевести какое-нибудь дрейлингское выражение, – …тварь из воды, – заканчивает наконец он. – А я убил много тварей из воды.

– Вы… вы что это – серьезно?! – ужасается Незрев.

– Я убил, – спокойно повторяет Сигруд, – много тварей из воды. Эта тварь от них отличается… – он наблюдает, как Урав замирает под водой, прикидывая, нужна ли ему еще одна дыра во льду, – и, передумав, уплывает. – Но не настолько.

– А что конкретно должны при этом делать мои люди? – спрашивает Незрев.

– Я, если честно, думаю… – тут Сигруд скребет подбородок и действительно думает, – …что ваши люди мне не понадобятся.

– Вы что, хотите сказать, что сумеете в одиночку убить это чудовищное божественное создание? – потрясенно спрашивает Мулагеш.

Сигруд серьезно задумывается над ее вопросом. Потом утвердительно кивает:

– Да. Обстоятельства благоприятные. Река не такая уж широкая.

– В Солде, – неверяще уточняет Незрев, – почти миля ширины!

– Но это же не море, – отвечает Сигруд. – И не океан. К которым я привык. И тут еще лед… – и он пожимает плечами. – Все намного проще.

– Он за один сегодняшний вечер убил человек тридцать, – говорит Незрев. – Он и тебя убьет с такой же легкостью.

– Возможно. Но. Если так… – Сигруд снова пожимает плечами. – Значит, я умру.

Незрев и другие полицейские смотрят на него так, словно глазам своим не верят.