Глаз Голема - Джонатан Страуд

Стенли достал свою верёвку и осматривал свой конец крышки.

— Тут и не подцепишь, — говорил он, почёсывая в затылке. — Все такое гладкое… И приподнять не приподнимешь — тяжелая слишком.

— Можно её просто сдвинуть, — предложил Фред. — Я бы взялся.

— Не-е, тяжелая слишком. Это ж камень!

— Да нет, она должна легко пойти, — возразил Ник. — Трения особого не будет, мрамор довольно гладкий.

Мистер Пеннифезер вытер пот со лба.

— Ну, мальчики, придётся попробовать. Единственная альтернатива — взорвать на крышке шар, а это может повредить вещи. Если вы, Фред, упретесь ногами в стену, это даст дополнительный выигрыш в силе. Ну, Ник…

Пока шли эти споры, Китти наклонилась, чтобы получше разглядеть бронзовую табличку. Табличка была густо исписана мелкими клиновидными знаками, которые явно складывались в какие-то слова или символы. Китти не впервые пожалела о собственном невежестве. Древних алфавитов в школе не проходят, а мистер Пеннифезер нипочём не разрешал своим помощникам изучать похищенные ими книги заклинаний. Китти мимоходом подумала, смог ли бы прочесть это отец Якоба, а если бы смог, много ли он бы там понял.

— Китти, уйди с дороги, а? Вот так, ха-арошая девочка!

Стенли ухватился за один угол крышки, Ник за другой, а Фред забрался за саркофаг и упёрся ботинком в стенку чуть пониже полочки. Китти прикусила губу, возмущенная дурашливым тоном Стенли, и отошла в сторону, утирая лицо рукавом. На коже выступили капельки пота — в крипте было чрезвычайно душно.

— Ну, парни! Раз-два, взяли!

И парни, крякнув, принялись толкать крышку. Мистер Пеннифезер и Энн светили им фонарями. Свет озарял искаженные лица, оскаленные зубы, блестящие от пота лбы. Кряхтение похитителей на миг заглушил скрежет.

— Молодцы! Отдыхайте.

Ник, Фред и Стенли, задыхаясь, рухнули на пол. Мистер Пеннифезер обошел вокруг, звонко похлопал каждого по плечу.

— Она сдвинулась! Явно сдвинулась! Молодцы, ребята! Внутренности саркофага ещё не видно, но мы обязательно до неё доберемся! Передохните, а потом возьмёмся снова.

И они взялись снова. И снова. С каждым разом кряхтение становилось все громче, мышцы трещали от усилий; с каждым разом крышка сдвигалась все дальше и дальше, но упрямо застывала опять. Мистер Пеннифезер понукал их, приплясывал вокруг, точно демон, почти забыв о своей хромоте, с лицом, искаженным неровным светом.

— Давай! Вот так! Наша удача — здесь, в нескольких дюймах от вашего носа, главное — не жалеть сил! Давай же, Стенли, чёрт бы тебя взял! Ещё чуть-чуть! Давайте, парни, напрягитесь!

Китти, подобрав брошенный фонарь, слонялась по пустынному склепу, шаркая кедами по толстому слою белой плесени, чтобы хоть как-то убить время. Она доходила до дальнего конца помещения, почти до самой стены, потом разворачивалась и брела обратно.

И тут она обнаружила нечто странное — какой-то пустячок выпадал из общей картины, и это могло иметь значение… Некоторое время она пыталась понять, в чем дело и что именно показалось ей странным, — это было тем труднее, что в этот момент парням удалось сдвинуть плиту особенно далеко, и они разразились торжествующими возгласами, которые мешали думать. Китти развернулась на пятках, подняла повыше фонарь и уставилась на дальнюю стену склепа.

Ну, стена как стена, ничего особенного.

Тогда что же?..

Плесень. На стене не было плесени.

Под ногами повсюду, куда ни глянь, всё было бело от плесени — все плиты пола были затянуты ею. И обе боковые стены тоже. За прошедшие века плесень мало-помалу подбиралась к потолку. Быть может, в один прекрасный день ею зарастет весь склеп.

Но на дальней стене не было ни пятнышка. Камни были чисты, и их очертания оставались такими отчётливыми, как будто каменщики покинули это помещение только сегодня вечером.

Китти обернулась к остальным:

— Эй, ребята!..

— Вот, дело пошло! Ещё разок — и мы управимся с нею, парни!

Мистер Пеннифезер только что не скакал козлом.

— В углу уже появилось отверстие! Ещё немного — и мы станем первыми, кто увидит старика Глэдстоуна с тех пор, как его останки приволокли сюда!

Китти никто не услышал и внимания на неё не обратил.

Девушка снова обернулась к дальней стене. Никакой плесени… Непонятно. Может, эта стена сложена из какого-то другого камня?

Китти шагнула поближе, чтобы дотронуться до камней, зацепилась носком за выбоину в полу и потеряла равновесие. Она пошатнулась, вытянула руки, чтобы опереться о стену, — и упала прямо сквозь неё.

Мгновением позже она растянулась на каменном полу, разбив руки и колено. Фонарь вылетел у неё из руки и покатился по полу.

Китти зажмурилась от боли. Она содрала кожу на ладонях, и колено мучительно ныло. Но сильнее всего было удивление. Что случилось? Она была уверена, что упадет на стену, а вместо этого словно пролетела насквозь, как будто стены не было.

Позади неё раздался душераздирающий скрежет, потом жуткий грохот, несколько торжествующих возгласов и крик боли. Потом — голос мистера Пеннифезера:

— Молодцы, ребята! Мо-лод-цы! Стенли, не хнычь, не так уж сильно ты поранился. Идите-ка сюда, давайте взглянем на него!

Они всё-таки сдвинули плиту. Надо пойти посмотреть. Китти медленно, с трудом поднялась на четвереньки и потянулась за фонарем. Потом встала на ноги — и тут фонарь озарил то небольшое помещение, в котором она очутилась.

Помимо её воли и невзирая на весь её боевой опыт, несмотря на то что она множество раз чудом избегала гибели, попадала в ловушки, встречалась с демонами, теряла друзей, увиденное настолько её потрясло, что она вновь перепугалась и растерялась, как много лет назад, на железном мосту при встрече с чудовищем. Пульс стучал у неё в ушах, голова шла кругом. Китти услышала, как по комнате раскатился долгий, пронзительный вопль, вздрогнула, и только потом поняла, что этот вопль исходит из её собственных уст. Её торжествующие товарищи внезапно стихли. Голос Энн:

— Что случилось? Где Китти?

Китти стояла неподвижно, глядя прямо перед собой.

— Я здесь… — шёпотом ответила она.

— Китти!

— Где ты?

— Чертова девчонка — неужели она ушла наверх? Николас, сходи посмотри.

— Китти!!!

— Да тут я, тут. В дальнем конце склепа. Вы что, не видите?

Говорить громче она не могла — горло сдавило.

— Я здесь. И я не одна…

Настоящий конец склепа был немногим дальше, чем иллюзорная стена, сквозь которую она упала, — быть может, метрах в трёх от того места, где она стояла. Белая плесень, не обращая внимания на фальшивый барьер, проросла сквозь него: она покрывала и стены, и пол, и то, что лежало на полу, и тошнотворно светилась в холодных лучах фонаря. Но, невзирая на толстый слой плесени, предметы, аккуратно разложенные вдоль стены, были видны отчётливо, так что ошибки быть не могло. Их было шесть; они лежали бок о бок, головами к Китти, их заплесневелые башмаки упирались в дальнюю стену помещения, а костлявые руки покоились на груди. Благодаря спертому воздуху крипты их плоть разложилась не полностью; то, что осталось, ссохлось и плотно прилегало к костям, так что челюсти черепов открылись, оттянутые натянувшейся кожей, навеки придав их лицам выражение безграничного ужаса. Сама кожа почернела, точно ископаемое дерево. Глаза запали и провалились внутрь черепа. Одежда на всех шестерых была непривычная: старомодные костюмы и тяжелые башмаки на ногах. Грудная клетка одного из них проступала сквозь рубашку. А волосы остались точно такими, как были при жизни, и свисали с жутких голов, точно речные водоросли. Китти обратила внимание, что у одного из людей при жизни были роскошные каштановые кудри.