Попаданец. Чужие игры - Сергей Мельник

— Нильс, это серьезный вопрос и не менее серьезное обвинение, поберегись. — Большеглазый эльф воздел предупреждающе утонченный палец, как бы приказывая остановиться. — Не все должно быть произнесено вслух, мой старинный друг.

— Боюсь… друг… — Верховный маг поджал губы, — вы раскрыли рот не на тот пирожок, и теперь у вас чуть ли рот по щекам не трескается.

— У нас все под контролем. — От его слов чуть ли не физически повеяло холодом. — Не стоит забывать, с кем ты разговариваешь.

— Он не простит, Леофоль. — Ваггет презрительно сплюнул льесальфу под ноги. — Из-за вашей грязной игры погибнут сотни, это не тот человек, кто умеет прощать, одно могу тебе сказать с уверенностью…

Эльф отвернулся от мага, как бы показывая, что разговор окончен.

— Бегите — или умрете. — Ваггет невесело рассмеялся. — Бегите — или умрете… слышишь? Вы умрете все!

Верховный маг не ждал ответа, он мыслеречью свернул свои группы, с места разнося по городу целый ворох команд. Наступало тревожное время, время, когда никто не мог бы чувствовать себя в безопасности.

— Господин Ваггет? — К нему подбежал возничий его экипажа.

— Во дворец! Срочно во дворец! — Маг влетел по ступенькам, взмахнув рукой, чтобы поторопились.

* * *

Его поступь была тяжела, и можно было подумать, что он с трудом держится на ногах. Это был крупный мужчина, изукрашенный какими-то рисунками с ног до головы, и с непомерно раздутой мускулатурой, совершенно лишенной местами кожного покрова, от чего были видны белесые сухожилия, уже подернутые поволокой тлена и смерти.

— Ты мне заплатишь, — утробно рычал он, а его грудная клетка, сшитая стальной нитью, ходила ходуном. — Ты мне еще за все заплатишь…

Огромная составная челюсть с трудом закрывалась из-за обилия острых клыков, тяжелая, вязкая и мутная слюна ошметками летела на землю.

— А-а-а-а! — Мощный рык ненависти и боли пролетел над кварталом трущоб, всполошив стаи ворон на мусорных кучах и заставляя жалкие тени перепуганных «недолюдей» прятаться глубже в свои крысиные норы. Мощный кулак снес каменный угол какого-то дома, а рык вновь огласил грязные улочки.

— Мое время на исходе! — Мутный взор рассеянно блуждал, ни на чем не задерживаясь. — Ну что ж, пока твоя взяла, Пепельный, пока… Так узрите же силу Ашун-дарга, жалкие твари! Я унесу ваши души с собой в преисподнюю!

Из тела, словно гигантские щупальца, тугими лапами непроглядной тьмы выросли десятки жгутов, бешено бьющих в ярости по камням стен и мостовой. Тело более не выглядело изможденным, монстр твердо встал на ноги, сжимая свои пудовые кулаки и ощерив зловонную пасть.

В чем сила демона? В яростном и неистовом безумии! В мощи, одуряющей разум, ярости и презрении к окружающей действительности.

— Выходите, жалкие крысы! — взревел монстр. — Я подарю вам сладкую смерть, которой вы, черви, недостойны!

Улицы наполнились топотом ног, повсеместно, отовсюду из своих схронов вылезали жалкие бедняки, нищие, воры и прочий сброд, выброшенный короной на периферию города за ненадобностью. Жалкие, побитые жизнью, худые и грязные, в обычное время они бы вызвали презрительную гримасу пренебрежения на лице благополучных и состоятельных граждан, но не сейчас, потому что их сотни и тысячи, а также не было больше среди них тех, кто опустит взгляд, когда рядом стоит господин. Теперь они другие. Капилляры глаз были разорваны, от чего белки глаз наполнялись кровью, дыхание с хрипом вырывалось из тысяч глоток, а в сердца и разум с криком жуткого чужака закрадывались безумие и ярость, падая на плодотворную почву мелкой и затаенной злобы, носимой ими в себе в течение всей своей жизни.

— Вперед, помойные псы! — Хохотало чудовище, волнами от себя рассылая по земле посылы своей силы. — Вперед, к смерти!

Десятки, сотни, тысячи, словно один слаженный организм, вмиг поднялись на ноги, делая шаг навстречу своему господину. Старые и молодые, мужчины и женщины, даже дети, чье сердце еще не покрылось коростой низменных чувств. Все стронулись с места, ибо вмиг обрели свободу безумия, когда нет более преград и препон, когда нет больше страхов, не чувствуешь жажды и голода, и лишь голос великого господина звучит в голове сладким дурманом, обещая скорое избавление от жалких мук проклятой и никчемной жизни.

* * *

— Тэль'ва Леофоль! — К мрачному эльфу, стоящему в переулке и с болью смотрящему, как его братья заворачивают в похоронные саваны группу покойников, подбежал молодой маг клана, с ужасом на лице потрясая кристаллом слежения тонких энергий.

— Эль? — Он с трудом перевел взгляд на беспокойного мага.

— Дегон! — Дрожащими руками маг протянул ему свой кристалл.

— Всем в дом Солнца! — Бешеным криком разразился Леофоль, с ужасом глядя на муть магического артефакта, совершенно забыв о своем родном наречии. — Бросайте покойных братьев, бросайте все, именем главы клана все в дом Солнца!

* * *

Нильс Ваггет выскочил из своей кареты, буквально на лету вбегая в пост охраны первого кольца, где в охранении вместе с гвардейцами стояла группа его магов.

— Немедленно созываю совет, мне нужен король, отыщите Гербельта, поднимайте гарнизон, полная боевая выкладка, красная тревога!

Маг отдавал распоряжения, не сразу отметив растерянные взгляды охраны.

— В чем дело? — В груди у него зароились нехорошие предчувствия.

— Господин Ваггет, король покинул первое кольцо, так же как и Ганс Гербельт с госпожой Кервье, — растерянно доложил старший группы.

— Как?! — Верховный маг недоуменно уставился на своих подчиненных. — Когда это произошло и куда они все направились?

— Не могу знать. — Старший маг группы виновато пожал плечами и уже мыслеречью обратился к Ваггету: «Мы засекли два посыла маяка от неизвестных амулетов, один пришел в покои де Кервье, а другой в кабинет короля, после чего те, разбившись на группы, отдельно друг от друга выехали в неизвестном направлении».

— Что здесь происходит? — Ваггет поднял взгляд к потолку, вопрошая незримые небеса. — Чего я еще не знаю?

— Что это? — Старший маг охранения растерянно смотрел куда-то в окно за спиной верховного мага. — Господин Ваггет, что там происходит?

Ваггет нервно сглотнул, повернувшись к окну и рассматривая кроваво-алое зарево от бушевавшего где-то на окраинах города пожара, что было хорошо видно в сгущающихся сумерках скорой ночи.

— Поднимай всех. — Он покачал головой. — Формируй боевую группу, это будет тяжелая и очень долгая ночь.

* * *

Город охватило кровавое безумие. Первое кольцо взорвалось гнойным нарывом, растекаясь смердящей жижей грязной людской толпы по второму и третьему кольцу. Пожары охватывали дома, улицы и целые кварталы, со всех сторон неслись крики отчаянья и боли вперемешку с безумным рыком нищебродов, воров и попрошаек, что яростно кидались на стены голыми руками, впиваясь в стражников и мирных жителей, совершенно не боясь стали и смерти. Полоумная толпа хлынула в пристойные кварталы, неся смерть и разрушение, повсеместно шел дикий и совершенно бездумный бой. Хаос и разрушение охватили старинный город, что в считанные часы умылся кровью бесцельно погибающих людей.