Попутный ветер в парусах - Анатолий Дубровный

Таиса смотрела на бледного лейтенанта-пехотинца: на его губах пузырилась кровь, видно было, что он не жилец – рана была смертельной. Судовой врач постоял рядом и отошёл к другим раненым, он понимал, что ничем не сможет помочь уже потерявшему сознание Доугберри. Таиса воровато оглянулась и положила обе руки на забинтованную грудь своего товарища. С точки зрения медицины Доугберри был безнадёжен, но он был ещё живой! Значит, не всё потеряно! Таиса напряглась, и на лбу выступил пот, всё-таки такие действия требовали намного больше затрат, чем швыряние огненными шарами и коррекция траектории полёта ядер. К тому же нигде поблизости не было источника, а внутренний резерв Таисы ещё не восстановился после воздействия на аномальный переход. Таиса убрала руки, а Доугберри открыл глаза и хрипло произнёс:

– Прощай, Талиас, ты хороший друг, ты…

– Я рад это слышать и надеюсь это ещё раз услышать за кружечкой доброго эля, когда вернёмся в Норлум, – подмигнула Таиса и спросила, легонько похлопав по перебинтованной груди Доугбери: – Как себя чувствуешь? Болит?

– Таль! Что ты делаешь? – воскликнул подошедший Франо, его тоже позвали, но он задержался.

– Да вот, хочу объяснить этому симулянту, что надо заняться делом. А он, видишь? Валяется, умирающего изображает.

Услышав такое заявление своего товарища, возмутившийся Доугберри даже сел на койке. Сделал он это очень резко и сразу испугался, малейшие движения раньше у него вызывали боль, но прислушавшись к своим ощущениям, лейтенант растерянно сообщил:

– Не болит, совсем не болит!

– Не так резко, – остановила его Таиса и, опровергая саму себя, сказала: – Ты всё же ранен, поэтому будь осторожнее.

Увидев, что умирающий Доугберри передумал это делать и теперь сидит, к нему быстро подошли оба врача. Размотав бинт на груди, стали осматривать рану, при этом цокали языками и произносили малопонятные медицинские термины.

– А по-человечески нельзя? – спросил Доугберри, но на него спорящие лекари не обратили внимания.

– Бальзам! Заживляющий раны бальзам оказал такое благотворное действие! – говорил альбионец, лютенец возражал:

– Нет, коллега! Это микстура! Моя микстура дала такой результат! Она подстегнула резервы организма – и он чудесным образом исцелился!

Франо недоуменно переводил взгляд с одного доктора на другого, он сам видел, как пуля пробила грудь Доугберри, а сейчас рана выглядела так, словно пуля только задела, слегка чиркнув. Такого эффекта никакое лечение не могло дать! К тому же он видел, как Таиса убирала руки с груди Доугберри. А она, заметив этот взгляд, кивнула в сторону палубы, сказав Доугберри:

– Когда наши костоправы закончат над тобой измываться, поднимайся на палубу. Из офицеров в строю остались только мы с Лео, да ещё капитан, но он ранен. Хоть и легко, но ему тяжело долго находиться на мостике, так что давай, мы ждём тебя.

Поднявшись на палубу, Таиса в сопровождении Франо прошла на нос, там облокотившись о фальшборт, посмотрела на Лео, словно приглашая его начать разговор. Тот немного помявшись, выпалил, словно бросаясь в воду:

– Я видел!

Таиса повернулась к товарищу и удивлённо подняла бровь:

– И что?

– Я видел, как пуля попала в грудь Доугберри! Это было прямое попадание, и рана была большая, сейчас же она, словно его только чиркнуло! Я видел, как ты держал руки на его груди. А когда мы шли на абордаж, ты выстрелил из незаряженной пушки!

– Если я выстрелил, то пушка была заряжена, иначе я бы не смог этого сделать, – мягко возразила Таиса. Но Франо с прежним пылом продолжил:

– Анжелина мне рассказала свой сон! Там была та девушка – Сишта, откуда Анжелина может её знать? Там был ты, но почему-то ты был девушкой! И потом, ваши отношения… Нет, не подумай, я не ревную, но почему-то Анжелина относится к тебе как к близкой подруге! Я не могу понять, почему так!

– Всё же ревнуешь, – улыбнулась Таиса, – что ж, Анжелина тебе много рассказала, хотя и не всё. Думаю, что и остальное она тебе рано или поздно расскажет. Понимаешь, Лео, я не мужчина, я – женщина.

– А?! – Реакция Франо была вполне ожидаема для Таисы, она усмехнулась и повторила:

– Да, Лео, я женщина, вот так-то. Анжелина об этом знает, отсюда её отношение ко мне, согласись, девушка девушке может рассказать гораздо больше, чем парню.

Франо смотрел на Таису и пытался осмыслить то, что она сказала. Он помотал головой и растерянно сказал:

– А пушки? Ты же стреляешь как никто другой, да и фехтование… Не может быть!

– Лео, тебе продемонстрировать признаки, присущие только девушкам, или ты, как джентльмен, поверишь мне на слово? Опять же, если я это сделаю, то ревновать теперь будет Анжелина. Ты, только что став её женихом, заставляешь раздеваться других девушек? – Таиса с улыбкой смотрела на ставшего красным друга и также мягко продолжила: – Я надеюсь, что мою тайну ты сохранишь и не будешь об этом никому рассказывать.

Франо закивал и уже собрался что-то сказать, как раздался крик матроса с марса:

– Паруса на горизонте!

– Свистать всех наверх! К бою! – скомандовал Глантэн, появившийся на мостике.

Таиса, посмотрев в ту сторону, сказала:

– Пожалуй, воевать нам не придётся.

Подтверждая её слова, через некоторое время матрос на марсе, видно разглядев флаги на кораблях, закричал снова:

– Это наши! Наши!

– Эскадра адмирала Франо, – утвердительно сказал подошедший к друзьям, так и не сменившим место своего пребывания, капитан Глантэн. Эскадра, сопровождавшая транспорты с войсками, легла в дрейф, там видели, что линкор лютецкий, но флаг на нём альбионский. С флагманского корабля подошла шлюпка, и мичман, прибывший на ней, пригласил всех офицеров к адмиралу. Ещё несколько шлюпок с призовой командой направились к «Разящей молнии» после того, как Глантэн рассказал мичману о сложившемся положении, и тот сообщил об этом на флагманский корабль, сделав это с помощью сигнальных флажков. На «Льве», флагманском корабле альбионской эскадры, уцелевших с «Неустрашимого» ждал более чем тёплый приём. Альбионская эскадра встретила разгромленную лютецкую и теперь, после официального рапорта Глантэна, на офицеров фрегата посыпались вопросы. Героем, естественно, была Таиса, её умением стрелять и мужеством в бою восхищались все, впрочем, рассказ Глантэна слушали не все, адмирал обнял Франо и спросил:

– Ты не ранен, сынок?

– Отец, меня даже не задело, хотя я несколько раз был на волоске от гибели, – ответил Франо и без всякой связи с предыдущими словами заявил: – А теперь я женюсь!

При этом лейтенант почему-то посмотрел на Таису, скромно стоящую рядом с Доугберри, тот тоже рассказывал о небывалом бое «Неустрашимого». Адмирал, проследивший взгляд сына, удивлённо спросил:

– На ком?!