Алая королева - Виктория Авеярд

Я осторожно прикоснулась к списку, лежащему у меня в кармане. Я думала, что с помощью этих людей я и Мейвен сможем изменить мир. Похожи ли эти люди на меня? Обладают ли они такими же способностями, как и серебряные?

Шейд был похож на вас. Они узнали о нем и убили его. А вот вас они убить не смогли.

Сердце мое защемило от воспоминаний о погибшем брате и от мыслей о тех разговорах, которые между нами так и не состоялись. Ради будущего мы должны объединиться.

Шейд мертв, но остались другие. Им можно помочь.

— Мы должны отыскать Фарли, — едва слышно прошептала я на ухо Мейвену.

Принц услышал и в немом вопросе слегка изогнул бровь.

— Я должна кое-что ей передать.

— Я не сомневаюсь, что со временем она с нами свяжется, — прошептал в ответ Мейвен. — Возможно, она уже за нами следит.

— Каким образом?

Как Фарли может за нами следить в городе, почти все жители которого жаждут разорвать ее голыми руками? А потом я увидела за толпой серебряных несколько красных слуг. Некоторые из них остановились и смотрели в нашу сторону. Не исключено, что среди них есть тот, кого послала Фарли. Они все могут работать на Фарли. Несмотря на хранителей и стражников, она не оставит нас одних.

Теперь следовало найти подходящего красного и шепнуть ему нужное слово, а потом встретиться с Фарли в подходящем месте, там, где посторонние не увидят принца и его невесту с опасной террористкой, объявленной в розыск.

Здесь не то что дома. В толпе в родном поселке я умела легко затеряться, но сейчас я превратилась в невесту принца, охраняемую бдительной стражей и с «хвостом» подрывной деятельности за спиной.

«А еще я знаю кое-что очень важное», — подумала я о списке имен в моем кармане.

Когда толпа подалась вперед, вытягивая шеи, желая нас получше рассмотреть, я воспользовалась благоприятной возможностью и незаметно ускользнула. Хранители, пока еще не привыкшие к тому, что им приходится охранять не только принца, но и меня, сгрудились вокруг Мейвена, а я несколькими проворными движениями выбралась из толпы стражников и зевак. Толпа продолжала медленно двигаться через площадь. Если Мейвен и заметил, что меня рядом нет, виду он не подал.

Красные слуги меня не узнавали. Низко опустив головы, они быстро сновали между магазинами, занимаясь своими делами. Красные держались затененных мест и переулков, стараясь никому не попадаться на глаза. Я настолько была занята разглядыванием их лиц, что не заметила, как ко мне подошли.

— Миледи! Вы это уронили, — произнес десятилетний на вид мальчик с красной лентой-браслетом на запястье, появившись сбоку.

В руке ребенок сжимал клочок бумаги. Не помнила я, чтобы это было моим. Я благодарно ему улыбнулась и взяла бумажку.

— Большое спасибо.

Мальчик улыбнулся так, как могут улыбаться только дети, и, развернувшись, бросился прочь в переулок. Жизнь еще не успела лишить живости его ноги.

— Сюда, леди Титанос.

Надо мной возвышался хранитель, глядя на меня пустым взглядом. Столь много надежд возлагается на одну задумку. Я позволила увести себя обратно к транспорту. Вдруг я ощутила необыкновенный душевный спад. Мне даже не удалось улизнуть, что прежде давалось мне с необыкновенной легкостью.

Я раскисаю.

— Что такое? — спросил Мейвен, когда я уселась обратно в транспорт.

— Ничего, — ответила я, глядя в окно, пока транспорт медленно выезжал с площади. — Мне показалось, что увидела знакомую.

Мы свернули за угол, когда я взглянула на маленькую бумажку, зажатую в ладони. Прикрываясь рукавом, я развернула ее у себя на коленях.

На бумажке мелким, едва различимым почерком было выведено:

«Театр “Хексаприн”. Дневной спектакль. Лучшие места».

Через секунду я осознала, что не понимаю значения примерно половины из написанного, но это уже не было важно. Улыбнувшись, я сунула записку Мейвену в руку.

Желания Мейвена хватило, чтобы нас повезли в театр. Здание было небольшим, но очень внушительным на вид. Крышей театру служил зеленый купол, увенчанный фигурой черного лебедя. Оказалось, что театр — это место, где показывают разные представления, спектакли, устраивают концерты и даже, по особым случаям, демонстрируют архивные фильмы. Как объяснил мне Мейвен, спектакль — это когда люди, актеры, разыгрывают истории на сцене. У меня дома хватало времени разве что рассказать сказку перед сном. Об актерах, сцене и костюмах мы даже не слышали.

Прежде чем я обо всем узнала, мы уже сидели в отдельной ложе напротив сцены. Места внизу занимали люди, множество людей, много детей, но все они были серебряными. Несколько красных ходили между рядами, проверяя билеты и разнося напитки. Никто из них не сидел. Они не могли позволить себе такую роскошь. Мы сидели в обитых бархатной тканью креслах, а секретарь и хранители остались стоять за завешанной портьерой дверью, ведущей в ложу.

Когда в зале погас свет, Мейвен обнял меня за плечи и притянул так близко, что я услышала, как бьется его сердце.

Когда между портьерами возникло лицо Маркуса, принц самодовольно улыбнулся и сказал:

— Не тревожьте нас.

А потом он приблизил мое лицо к своему. Щелкнула, закрываясь, дверь, но мы никак не отреагировали на этот звук. Прошла минута, а быть может, час, я не знаю. Наконец голоса, доносящиеся со сцены, вернули меня к действительности.

— Извини, — тихо произнесла я, поднимаясь из кресла.

Надо было как-то от него отделаться. Сейчас не совсем подходящее время для поцелуев, даже если мне этого и хочется. Молодой человек лишь улыбнулся, глядя на меня и совсем не интересуясь происходящим на сцене. Я же старалась смотреть представление, вот только неведомая сила притягивала мой взгляд к принцу.

— Что мы будем делать?

Мейвен рассмеялся. В глазах блеснул лукавый огонек.

— Я не об этом, — сказала я, но, не удержавшись, хихикнула.

— Кол сегодня со мной говорил.

Губы молодого человека сжались плотнее.

— И-и-и?

— Кажется, я спасена.

Его улыбка могла бы озарить собой весь мир. Мне вновь захотелось его поцеловать.

— Я же говорил, что смогу, — голос его стал немного хриплым.

Когда его рука потянулась к моей, отдергивать ее я не стала.

Но прежде, чем мы смогли продолжить, потолочная панель над нами поползла в сторону. Мейвен вскочил на ноги, испугавшись, пожалуй, больше меня. Мы уставились в черноту над нашими головами. Сверху не донеслось даже шороха, но я догадалась, как следует себя вести. Интенсивные тренировки сделали мое тело сильнее и выносливее. Я с легкостью подтянулась на руках вверх и очутилась в прохладном мраке. Я ничего и никого не видела, но это меня не пугало. Сейчас мной руководило приятное возбуждение. Протянув руку, я помогла залезть Мейвену. Принцу это далось с видимым трудом. Прежде чем наши глаза привыкли к темноте, потолочная панель, скользнув, стала на место, отрезая нас от света, людей и представления.