Оружейникъ - Алексей Кулаков

Хрипел простуженным баритоном кондуктор, напоминая, что стоянка поезда всего пять минут. Кто-то тяжелыми шагами протопал на выход, по пути зацепив своим чемоданом что-то жестяное (по крайней мере, звук был именно такой); громкий лязг закрывающейся двери и опять хрип кондуктора, объявляющего об отправлении; звонкий голос станционного колокола, с легкостью перекрытый могучим паровозным гудком.

«Скорей бы уже Берлин, что ли?»

Все схемы размена, что приходили в голову Александру, имели массу недостатков: или много беготни и еще больше времени (как говорится, медленно, но верно), или давали реальный шанс на то, что за ним будет гоняться вся полиция Второго рейха. Очень реальный – отчего князь ненадолго впал в уныние, а потом как-то внезапно понял, что его образ мышления имеет изрядный перекос в сторону силовых методов работы. А это для него как руководителя было очень плохо. Очень! Что тут же подтвердилось, стоило ему только посмотреть на проблему с другой стороны. Кто лучше всего очистит «грязные» деньги? Те, кто постоянно имеет с ними дело, то есть банкиры. Кто славится своим молчанием и надежностью в подобного рода делах? Тут на ум приходила только одна страна, финансовых дельцов которой иногда даже обзывали «альпийскими гномами». Итогом всех этих рассуждений стало то, что господин Лунев отправился в Швейцарию на полторы недели раньше своего работодателя – устанавливать контакты с тремя банками. Для начала Вениамин Ильич открыл для его сиятельства два счета (именной и номерной) в небольшом частном банке Хоттингера. Затем номерной в «Ломбард Одер Дарье Хенч». Ну и почти перед приездом князя Агренева у того появился еще один именной, насквозь легальный и чистый как родниковая вода счет – в «Шаффхаузен Кантональбанке», который, в свою очередь, обслуживал и Швейцарскую промышленную компанию. Практически одновременно с этими телодвижениями юриста в портовый город Гамбург приехал господин Тодт – да не один, а в дружной компании из троицы сопровождающих. И такого же количества чемоданов, плотно набитых банкнотами самого разного достоинства на очень солидную сумму. Без малейшего промедления и с завидной для такого почтенного возраста энергией этот пожилой господин посетил несколько банков и быстрыми переводами «слил» всю денежную массу на номерной счет в «Ломбард Одер Дарье Хенч». А по завершении всего этого бесследно испарился – если французы и отследят факт перевода, то искать герра Тодта будут без малейших шансов на успех, так как Гамбург в этом плане мало отличался от проходного двора или даже темной подворотни. И в банке-получателе им тоже ничего не обломится – следующим утром туда зашел мужчина, не пожелавший раскрыть свое инкогнито (но тем не менее без малейшей ошибки назвавший и номер счета, и пароль доступа к нему), и перегнал всю сумму в заведение Ганса Хоттингера, на такой же номерной счет. Но и там они не задержались, вернее, большая их часть, окончательно осев на официальном счету князя Агренева. Причем этот счет был в банке, который деньги сомнительного происхождения просто не принимал. Не было забыто и частное кредитное учреждение «Хоттингер и Ко» – тот же самый князь нашел время посетить его управляющего.

Вспомнив, как старался удержаться от хохота господин Долгин, когда самостоятельно прочитал (как-никак уже полный курс реальной школы за плечами) содержание бронзовой адресной таблички на фасаде здания, Александр легонько улыбнулся.

«Улица Бляйхервэг, строение восемнадцать. И попробуй докажи бойцам и напарнику, что немцы культурный народ! То адрес похабно звучит, то на памятнике военачальнику, воевавшему с самим Наполеоном, обнаруживается фамилия Блюхер. М-да, и сам тоже хорош – взял и расшифровал фамилию маршала на свой лад, да еще и вслух».

Так вот, посетил – и на правах хоть и недавнего, но уже вполне солидного вкладчика договорился о двух вещах. Первое – об обезналичивании оставшихся у него в двух чемоданах фунтов стерлингов: равными частями и в течение полутора-трех лет, причем принятые банкноты не должны быстро «всплыть» ни в Европе, ни в британских колониях. Второе – с учетом планируемых операций по отмыванию фунтов русскому аристократу откроют кредитную линию под очень умеренный процент. То, что заключенное соглашение устраивает не только его, но и владельцев банка (а управляющий как раз входил в их число, как один из потомков Ганса Хоттингера), Александр ощутил практически сразу. Убавилось настороженности и холодного любопытства, а взамен появилось то самое отношение и предупредительность, с которым банкиры принимают у себя именно солидных клиентов, составляющих своеобразный «золотой фонд» любого кредитного заведения.

Состав опять начал замедлять ход, но в этот раз Александр ограничился тем, что поправил кобуру. Еще раз подумал – и вообще закрыл и отодвинул от себя блокнот. Полностью откинувшись в объятия мягкой спинки и закрыв глаза, он как будто задремал. Скоро у него ожидался важный разговор с одним из столпов германской промышленности, и, кажется, он догадывался, о чем пойдет речь. Как только он приобрел Кыштымский горнозаводской округ, сразу же появилось много желающих стать совладельцами такого сладкого (раз уж он обратил на него свое внимание) кусочка – и не все из желающих имели российское подданство. Вернее, большинство такового никогда и не имело. Все эти желающие услышали вежливый, но очень твердый отказ (впрочем, им было не привыкать), и то же самое предстояло услышать Августу Сильному, некоронованному «стальному королю Рура». Впрочем, жесткость ответа будет изрядно смягчена авансовым платежом за предстоящие труды, предоставленным, если так можно выразиться, в бумажной «натуре» – что ни говори, а вид аккуратных, приятно-упругих пачек банкнот успокаивает сам по себе. Именно по этой причине русский фабрикант озаботился переводом части отмытых денег обратно в Ганновер, вполне официально получил их и теперь направлялся в Берлин. Хотя желалось, и очень сильно, уехать после всех забот прямиком в Сестрорецк. Или вообще заглянуть к тетушке в имение.

Вспомнив, сколько тогда к ней приедет гостей женского пола, молодой мужчина непроизвольно поморщился и стал размышлять, не навестить ли ему Савву. Так сказать, совместить приятное с полезным, а заодно исполнить свое обещание.

Небольшое кафе на окраине Берлина еще в прошлое посещение этого города запомнилось двум приятелям отменной выпечкой, уютными столиками, а также очень медлительным и абсолютно нелюбопытным персоналом. Самое то для неспешной беседы.

– Как успехи?

– Нет успехов, командир. Карла Бенца мы дома не застали, а второй немчик упертый оказался – просто ужас: как только его Вениамин Ильич ни уламывал-улещивал, все равно не соблазнил. Обратно когда ехали, стряпчий такой хмурый сидел – прямо как небо грозовое, все переживал за свою неудачу. Я даже, грешным делом, решил, что он что-то знает?

– Да нет, просто человек привык хорошо делать свою работу – а тут такой удар по самолюбию. Наверняка ведь хотел еще раз встретиться с Дизелем, так сказать, реабилитироваться в собственных глазах. А на следующий день и думать забыл, домой засобирался.

Долгин на мгновение задумался и утвердительно кивнул, подтверждая тем самым все предположения командира.

– Что с этим немчиком делать? Как обсуждали?