Путь в Беловодье - Роман Буревой

Иван Кириллович обвел взглядом присутствующих:

– Кто осмелится?

– Почему бы и нет? – Сазонов торжествующе усмехнулся. Спеленатый заклинаниями, он вел себя как победитель. Роман вновь невольно восхитился его выдержкой. – Чем ты лучше других, что ползают по помойкам? Новые властители позволили себе наплевать на них и выгнать к чертовой матери из их уютного кружка, внутри которого они были защищены от всех тревог, бурь и напастей. Это было их Беловодье, где они прежде скромно кормились и однообразно работали, не тревожась о грядущем. Внутри своего круга все верили, что они – самые лучшие в мире. А теперь у них ничего нет. Почему же ты вообразил себя исключительным?

– Вадим, когда мы работали с тобой в проекте, ты говорил совершенно иное.

– Нет. Это тебе слышалось другое. Я никогда не страдал идиотизмом. Это ты все повторял: Шамбала, цивилизация. А меня это не интересовало.

– Так, хватит, наболтались! – Роман поднялся. – Григорий Иванович, Баз, вы побудьте с Сазоновым. На всякий случай. Что-то я не доверяю этим путам Беловодья.

– Вы должны пообещать, что оставите меня здесь, внутри круга, – попросил Иван Кириллович.

– Не мне решать, – отрезал Роман.

– Что?

– Вас много. Созовите посвященных и решите сообща, что же вы намерены делать. Шамбалу потаенную, ментальный источник, который весь мир напоит, или гнездышко для своего учителя.

– А ты жесток, – вздохнул Иван Кириллович.

– Не буду спорить. У меня дел невпроворот. А теперь я попрошу всех переселиться в какой-нибудь соседний домик и эти апартаменты мне освободить.

– Роман… – осуждающе покачал головой Баз. Видимо, он требовал более уважительного отношения к Гамаюнову.

– Там, за дверью, покои прошлого, и там – Надя. Я не хочу, чтобы мне мешали работать со временем. Так что у вас есть час, чтобы обосноваться в каком-нибудь милом гнездышке. Иван Кириллович, подумайте над моими словами. Если вы согласитесь уйти отсюда, я помогу запереть ограду окончательно. Сюда никто больше не войдет. Уж не знаю, станет ли это место Шамбалой, но помойкой не будет точно.

Видимо, Иван Кириллович ожидал от него каких-то других слов. Потому что в глазах его мелькнуло разочарование. Но он тут же отвел взгляд.

– Отпусти его, Беловодье! – попросил Роман. – Только не вздумай ему помогать!

Иван Кириллович поднялся с кресла.

– А как же уйдет Сазонов? – спросил Меснер недоуменно.

– Перетащите вместе с мебелью. Эд, Григорий Иванович, пожалуйста. Вы ребята крепкие, справитесь. Баз поможет.

Роман выскочил из дома Гамаюнова и понесся по тропинке к домику, где поселился Стен с Леной и братом. Вход был запечатан довольно сильным колдовским заклинанием, но Роман разбил его мгновенно и вошел.

– Лена! Юл!

Раздались шаги – Лена бежала вниз по лестнице. Так торопилась, что споткнулась и едва не упала.

– Ну, наконец-то! Роман! Господи, если б ты знал, что случилось!

– Я знаю. Сильно его изуродовало? Лена затрясла головой.

– Он там. – Она кивнула наверх, в сторону лестницы.

Роман взлетел на второй этаж.

Юл лежал на кровати, накрытый лишь простыней. Лицо – сплошная, сочащаяся сукровицей рана. Век практически не стало, волос тоже. Всю голову покрывали черно-красные рубцы. Рот оскален – губы обгорели. Воздух со свистом вырывался из груди мальчишки. Бедный птенец!

“Неужели так выглядит колдовской ожог?” Роман содрогнулся. Никогда прежде он не видел ничего подобного.

Впрочем, какая разница – колдовской ожог или обычный, страдания одни и те же.

– Лена, бери кувшин, лучше два, зачерпни в озере воды и сюда тащи. Только черпай в малом круге за внутренней дорожкой, – приказал колдун.

Лена не стала спрашивать, что и зачем, убежала. “Скорее!” – мысленно подтолкнул ее Роман. – Юл, слышишь меня? Тот скосил глаза.

– Сейчас боль сниму. – Роман положил ладонь мальчишке на грудь.

Пацан судорожно вздохнул.

– Юл, скоро все кончится. Я оболью тебя здешней влагой. Сначала может щипать, но немного, а потом боль пройдет. И ожоги твои сойдут. Ты на здешнюю воду лучше настроен, чем на пустосвятовскую. Думаю, Беловодье тебе поможет. – Мальчишка дернулся. – Да, я понимаю, ты хочешь спросить, почему ты был там, в воде, и она тебя не исцелила. Но стихия сама по себе ни на что не способна. Она дает лишь силу, а творить должен человек.

Лена вернулась, неся два полных кувшина и расплескивая воду на пол. Поставила рядом с кроватью.

– Что здесь происходит?

Колдун обернулся. В спальню вошел Алексей. Ну, наконец-то! Стен по-прежнему был без рубашки. Но шрам на груди окончательно затянулся и даже успел побелеть. Алексей посмотрел сначала на Лену, потом на Романа. Нахмурился. Наконец взгляд его упал на Юла. Кажется, в первый миг он даже не понял, кто перед ним. Потом догадался и пошатнулся.

– Лешка, без эмоций! Эту сволочь мы еще достанем. Сейчас главное – Юл.

Роман взял кувшин с водой, произнес заклинание и облил мальчишке лицо.

С первого раза не получилось. Лена и Стен своими эмоциями сбивали колдуна… Пришлось повторить обливание. Перед глазами зарябило, комнату заволокло влажной хмарью, мелькнуло, брызнуло и… Будто грязная шкура слетела с лица Юла. Лицо полностью восстановилась, на голове не осталось и следа от колдовского ожога. Впрочем, и светлых вихров не осталось – череп теперь был совершенно голый. И ресницы и брови тоже исчезли. Мальчишка дернулся подняться. Роман его усадил. Юл, еще не веря, что боль его оставила, ощупал пальцами лоб, щеки, провел ладонью по лысому темени.

– М-да, прическа очень модная, – заметил Роман.

– Я его убью! – закричал мальчишка, вскакивая с кровати. И едва не упал.

Стен подхватил его и прижал к себе.

– Вот что, Стен, бери брата, Лену и дуй отсюда, – приказал Роман.

– Кто изуродовал Юла? – Стен погладил мальчишку по голове. Но тот обиделся и даже оттолкнул Стена.

– Хватит издеваться!

– Я не издеваюсь! Честно! Так кто? Сазонов?

– Он много чего натворил. Долго рассказывать.

– Я должен с ним увидеться…

– Ты должен отсюда бежать. И немедленно. Если не ради себя, так ради Лены и Юла. И чем быстрее, и чем дальше, тем лучше. Живо! Чтобы я тебя в Беловодье больше не видел. Ну! – Роман схватил Алексея за плечи и тряхнул. – Не нужен ты здесь! Не нужен! Это – не твое. Это Гамаюнова мечта – не твоя. Ты по инерции в нее верил.

– Моя! – упрямо сдвинул брови Стен. – Вот увидишь – моя.