Люди Кода - Павел Амнуэль

Когда-то в океане Ираала обитали существа, количество которых не поддавалось подсчету по той простой причине, что в каждый момент времени число это колебалось от единицы до сотен миллионов. По сути, это была единственная молекула, свернутая в десятки триллионов колец и протянутая через все океаны планеты. Излучение звезды, катализировавшее рождение молекулы, время от времени пыталось ее же и разрушить — раз в несколько тысяч лет возникали на поверхности звезды и уносились в космос плазменные смерчи, достигавшие Ираала и, в большинстве случаев, на сутки-двое изменявшие температуру и радиационный фон на планете таким образом, что условия существования становились несовместимы с зарождавшейся жизнью. Молекула дробилась на миллионы осколков, и потом, если выпадал достаточно долгий интервал спокойной жизни в привычных условиях, цепь возникала опять, но с каждым новым разбойным нападением плазменного потока совершенствовались инстинкты, и однажды молекула распалась на части вовсе не в момент наибольшей опасности, но в результате некоего волевого акта.

Разум родился в муках, и для него с самого начала не существовало проблемы самоидентификации. Будучи единым целым, он понимал свою исключительность в этом мире, а распадаясь, знал, что, как бы ни разнились свойства и даже внешние параметры осколков, все они составляют единую систему.

Разум играл этой своей способностью как ребенок, вынужденный сам себя приучать к бесконечным сложностям мира.

Мыслил разум, находясь в состоянии единой молекулы. Осколки молекулы подобны были колониям народов — этносам, они выполняли принятые на "совместном заседании" решения; будучи абсолютно безвольными, они не могли эти решения отменить или даже понять, откуда эти решения исходят. Для них существовал Бог, они жили под Богом, они молились Богу и не знали, что Богом этим были сами — собравшись однажды и потеряв себя, чтобы найти себя же…

— А ведь любопытная, по сути, ситуация, — подумал И.Д.К. — Не исключено, что и человечество, достигнув какого-то этапа в развитии разума индивидуумов, стало когда-то мыслящим единым существом. Этот единый разум мог восприниматься каждым человеком как глас Божий, и тогда я могу объяснить, почему в библейские времена Моше и пророки разговаривали с Творцом, слышали его прямую волю, а потом этот дар исчез. Человеческий разум прошел некий этап в развитии, и прямое общение с собственными клетками — людьми — то ли ушло в подсознание, то ли просто атрофировалось за ненадобностью.

— В этой идее, — сказал Йосеф, — множество недостатков, каждый из которых непреодолим.

— Ангел Джабраил говорил с Мухаммадом, когда еврейские пророки давно уже перестали слышать своего Бога, — Муса склонялся к тому, чтобы уничтожить разум Ираала, не вдаваясь в тонкости его природы, и спор, неожиданно возникший между Йосефом и И.Д.К., представлялся ему не столько лишним, сколько бессмысленным.

И.Д.К. промолчал, опустив мысль свою на один из самых глубоких уровней сознания. Разум Ираала не создал этических принципов, и уничтожение себе подобных не считалось нарушением божественной заповеди, поскольку заповеди такой не существовало вовсе. Смерть любого из существ цивилизации Ираала не была трагедией, уничтожение любого из этих существ даже не требовало оправдания с точки зрения развития вида как целого. Судить кого бы то ни было из жителей Ираала за убийство было бессмысленно — не существовало понятия убийства, хотя они происходили ежечасно и ежеминутно. Убитая клетка замещалась другой — только и всего. Убитый народ — жители огромного мегаполиса (И.Д.К. видел это в деталях, усилием воли заставляя себя не вмешиваться) — в считанные часы был замещен другим народом, и произошло это сразу после того, как, объединившись в единую суть, в Бога, разум Ираала оценил повреждения и с точностью инженера рассчитал необходимые действия.

Морально ли уничтожение существа — живого! — для которого сам факт уничтожения не является предметом морали?

— Если мы продвинемся дальше во времени, — сказал Муса, — то можем оказаться бессильны что-то сделать. Я предпочитаю убить сейчас и здесь.

— Убить разум, который невиновен в масштабе даже своей планеты? — спросил Йосеф. — Убить убийцу прежде, чем он убьет сам?

— Убить убийцу, который не имеет понятия о том, что такое убийство, — напомнил Муса.

— Разум! Создание Творца, каким бы оно ни было!

— Йосеф, — терпеливо сказал И.Д.К., — нельзя убивать человека, наделенного инстинктом самосохранения и понимающего, что такое смерть. Но можно ли назвать убийством уничтожение препятствия, пусть даже разумного, но полностью равнодушного к идеям жизни и смерти?

— Разум, не думающий о смерти — чужой или собственной — может ли быть назван разумом?

— Может, — сказал И.Д.К., — он мыслит, следовательно, существует.

— Господи! — неожиданно воскликнул Йосеф, мысль его взорвалась и расплескалась по всем доступным для восприятия измерениям. — Господи, я говорил с тобой, я слышал тебя, скажи мне!

Голос, который раздался в сознании Йосефа, был, конечно же, голосом Творца. Голос, воспринятый И.Д.К., не мог принадлежать никому, кроме Ильи Давидовича Кремера, Мессии. Голос, нарушивший спокойствие Мусы, был ему не известен, но это не мог быть голос Аллаха, это был голос человека, хотя Муса и не смог бы сказать, почему он так в этом уверен.

— Йосеф Дари, — мягко сказал Творец, — задав вопрос, ты предполагаешь, что ответ существует. Да или нет. Выбор. И выбирать — тебе. Потому что ты спросил. Только спрашивающий носит в себе ответ. Никто иной.

— Муса, — сказал голос насмешливо, — будучи отцом пророка, почему ты ждешь решения от других?

— Илья Денисович, — сказал Мессия смущенно, — я, конечно, сильно извиняюсь, но ни ты, ни Йосеф, ни Муса не справитесь. Я попросил Хаима вернуться… В конце концов, без него Миньян пуст…

Йосеф узнал голос и

Муса принял решение и

Хаим протянул руки и

И.Д.К. подхватил мальчика и

кричал Андрей где-то и когда-то на планете Саграбал.

Казнь — убийство?

x x x

Может быть, кому-то из читателей инцидент с цивилизацией Ираала покажется не стоящим внимания и, во всяком случае, надуманным (так мне объявили, например, во время обсуждения рукописи в Читательском клубе Эль-Сорека на Израиле-11). В пример приводят многочисленные ситуации в галактиках типа S и Ir, где, в результате преобладания голубых звезд-гигантов (именно к последнему типу относилась звезда Ираала), чье излучение активно противодействует формированию устойчивых ДНК-цепей, цивилизации, возникающие на планетах земного типа, не обладают аналогами наших инстинктов самосохранения и, тем более, нашими же представлениями о сугубой уникальности жизни, в том числе и собственной.

Иногда я встречаю и сравнения подобных цивилизаций с компьютерами первых семи-восьми поколений, которым также не был свойствен ни в малейшей степени инстинкт самосохранения, и потому отключение не воспринималось как смерть.