Шаг в пропасть - Юрий Иванович

Довольно долго его пытались привести в себя и шлепками по щекам, и поливанием воды на лицо, но ничего не помогло. А так как на голове у него ссадин не было, да и падал он в место, полностью засыпанное хвоей, то версию неожиданного удара исключили сразу. После чего оставалось только согласиться с Бокедом.

– Это у него от сильного эмоционального стресса. Там его скрутило основательно, но он выдержал, а вот здесь мистические эманации ослабли, сознание расслабилось, и он отключился.

– И долго он будет так отдыхать? – занервничала Лилия еще больше.

– Долго, – ответил Чарли после короткого размышления. Затем посмотрел на Чернова-старшего с сочувствием и добавил: – Придется тебе его нести, ведь не оставлять же парня здесь до рассвета.

Академик шумно выдохнул и замотал печально головой:

– Так и знал, что одним дождем дело не обойдется.

– О! Так чего ты молчишь о проснувшемся у тебя умении?! – воскликнул знаменитый сыщик, но тут же осознал неуместность данной шутки. – Ладно, давай свой топор мне. Топор Евгения понесет… нет! Оставим его здесь вместе с одной рогатиной. Зато Лилия понесет другую деревяшку. Справитесь, мадемуазель?

– А что, есть другие варианты? – И тон, и хмурый взгляд заставили англичанина поежиться. – Увы! Что-то мне окружающее спокойствие кажется слишком шатким.

Хищников Монро боялась страшно, поэтому безропотно стала выбирать рогатину с меньшим весом. Но еще больше у нее разрывалась душа от того, что академику придется нести хоть и худощавого, но вполне здорового, оформившегося мужчину у себя на плечах. И ведь в самом деле, никакой альтернативы не просматривалось. Сооружать волокуши? Так ведь все равно одному человеку будет тянуть их трудно. Сооружать носилки, так из-за добавочного веса лесин взявшиеся каждый за свою ручку что Бокед, что Лилия свою сторону носилок и поднять не смогут. Причем в последнем случае уже точно некому будет нести оружие.

Меньше всех после принятия решения сомневался сам академик. Разве что попросил хоть как-то помочь ему с устройством бессознательного брата на спине. Потом пару раз подкинул тело, укладывая его удобней, да размеренным шагом двинулся в путь. Свою накидку он снял, и на него, уже вместе с ношей, накинули самую большую и просторную из имеющихся. Так что сверху вода не лилась. Но вот под ногами начинало твориться сущее безобразие. Ибо обильный ливень не думал прекращаться, а усиливался все больше и больше. Грязи не было, но ноги от перегруза проваливались в перенасыщенную хвою теперь уже по щиколотки. К тому же часто приходилось обходить образовавшиеся лужи, а порой и пересекать вброд застоявшиеся ручьи.

Так что последний участок пути превратился для товарищей в каторгу.

Вместо одного часа с хвостиком они преодолели его за три с половиной часа. Сергей Николаевич вымотался и обессилел настолько, что уже ничего не видел перед собой из-за красных кругов перед глазами, и двигался, только просматривая мельтешащую впереди тень да ориентируясь слухом по шлепкам воды. Изредка идущая в арьергарде Монро подсказывала, насколько сместиться влево или вправо.

Поэтому, когда вдобавок ко всему свалилась очередная напасть на команду, главная сила отряда выглядела гораздо слабее и Бокеда, и Лилии. Да и оставалось до избы всего ничего, поэтому уже генеральный боец думать ни о чем не мог. Лишь заслышав пронзительный женский визг, Чернов-старший попытался сообразить, в чем дело, резко и безжалостно сбросил с себя Евгения и, протерев глаза от льющейся сверху воды, осмотрелся. С ругательствами на английском и на русском языках Чарли Бокед сидел на земле и пытался, размахивая большим ножом, отогнать от себя молодого, злобно рычащего волка. Второго волка каким-то чудом и с невероятным бесстрашием отгоняла от себя тяжеленной для нее рогатиной Лилия.

Все равно Сергею для вхождения в схватку пришлось еще разок потрясти головой да несколько раз подвигать затекшей спиной. И только потом он подхватил выпавший из рук, а может, и сорвавшийся с пояса англичанина топор, плотно ухватил мокрую, слегка скользкую рукоять и, набирая скорость, ринулся в атаку. Чарли мешала хорошенько изогнуться и достать волка его вынужденная осанка, поэтому он теперь не столько отбивался ножом, сколько ногами. В итоге совершенно не мешая Чернову-старшему. Тот всей массой прыгнул вперед, вытягиваясь на лету, и довольно удачно попал волку лезвием топора прямо в лопатку.

Хищник сразу отпрянул в сторону, повизгивая от боли и двигаясь на одних задних ногах. Такой зверь уже совершенно не опасен, да и наверняка скончается в лесу от потери крови в течение ближайшего часа.

Но любоваться на свою первую победу Сергею было некогда. Он перекатился по земле, попутно вставая на ноги, и попытался обогнуть вторую пару сражающихся. Вот тут уже помеха имелась преизрядная. Монро так размахивала рогатиной, что могла убить не только волка, если бы попала. Ее и саму по инерции носило между стволами настолько, что оставалось лишь удивляться, как она до сих пор не упала или не уронила свое тяжеленное оружие. Ничего не оставалось в данном случае академику, как резко заорать в удобный момент:

– Лиля, замри! – а потом бросить свой топор прямо в бок начинающего атаку волка.

Похоже, удар комлем топора зверю достался всего лишь единственный, да и ни в коем случае не смертельный. Но зато отрезвил и лишил агрессивности сразу. Обиженно взвизгнув, хищник отпрыгнул назад, осмотрелся, почувствовал кровь товарища и опрометью бросился в ближайший подлесок.

Стали разбираться с ранами. Прежде всего Сергей Николаевич осмотрел страшно довольную собственным геройским поведением Лилию. Но та себя долго ощупывать не дала:

– Он меня даже не поцарапал. Я первой услышала его рычание. А вот Чарли, кажется, досталось.

Действительно, на идущего в авангарде англичанина волк напал неожиданно, бросившись из-за ствола лиственницы. Причем явно метил в горло, да Бокед успел подставить левую руку. И то от более существенной травмы его спас слой мокрого, набухшего от воды брезента. Потом, хоть и почувствовал сильный укус, сумел оттолкнуть от себя зверя и разорвать дистанцию.

– Ну как ты до такой жизни докатился?! – ругался академик, перевязывая, в общем-то, не слишком кровоточащую рану на руке товарища. – Где твое хваленое предвидение?! Или спишь на ходу?

– Хм, да я как-то о другом задумался, – засмущался тот.

– Вот ёшкин кот! А если бы на нас тигрище напал? Всех бы нас порвал!

– Ну не напал же, чего ты кипятишься. К тому же волки совсем молоденькие попались. Неопытные.

– Порадовал, оракул ты наш!

Слава судьбе и переменчивой удаче, но на этом злосчастья команды в этот день и закончились.

Конечно, если не считать последнего участка пути, на котором Чернов-старший во весь севший, охрипший голос проклинал и волков, и этот несвоевременный дождь, и такие невероятно огромные лужи. По закону подлости, как только желанный сруб показался в пределах видимости, гроза окончилась, падение воды с небес прекратилось, и теперь только остаточные потоки стекали с максимально мокрых веток. Гроза окончилась, удаляясь на восток громовыми раскатами, а троим зверски измотанным экспертам пришлось заниматься бытовыми делами.