Иллюзия греха. Последняя иллюзия - Диана Соул

Мы и так потратили на поиски Ричарда почти три года, не хотелось бы ошибиться…

Вертолет приземлился на площадке за домом ровно через десять минут и, едва я вскочила в кабину, тут же взлетел.

– Куда мы? – перекрикивая шум винтов, спросила у сидящего напротив мужа.

– Один небольшой островок посреди океана. У него даже названия нет, только координаты, – так же громко ответил он, протягивая мне планшет. – Вот взгляни.

Развернув изображение, я уставилась на отсканированную бумагу, на вид отлежавшую где-то в музейном архиве не один десяток лет. Потому что буквы с нее были частично стерты, а сама она, казалось, вот-вот рассыплется, если коснуться.

– Свидетельство о перезахоронении Марджери Аббигейл Крайс? – прочла я.

– Да, – подтвердил Гер. – Взгляни на дату. За несколько месяцев до начала Первой Великой Войны.

– И что это значит?

– То, что ее не было на кладбище, которое разбомбили буквально в первые дни сражений. А значит, сделавший это что-то знал.

– Думаешь, это он? Твой брат?

– Через пару часов узнаем. Путь не близкий.

И действительно.

Океанская гладь еще долго мелькала под корпусом вертолета, и я успела устать смотреть в окно, когда пилот-робот объявил, что через пару минут посадка.

Крошечный островок я увидела издалека. Он был чужероден в этом многокилометровом царстве воды, словно кто-то очень аккуратно вырезал идеально зеленый кусок суши, чтобы прилепить здесь.

Просто плато, без деревьев и строений, метров пятьдесят в поперечнике. Когда вертолет приземлился, мне даже показалось, что он занял собой львиную долю пространства.

– Глуши винты! – крикнул Герберт пилоту, спускаясь первым и помогая выбраться мне.

Едва мои ноги коснулись земли, я по пояс утонула в густой зелени, а запах местных цветов кружил голову, дурманя сознание.

– Это точно здесь? – не поверила я. – Ты уверен?

– Да. – Герберт кивнул и сделал шаг вперед, увлекая меня за собой.

– Но здесь нет домов. Тут вообще нет строений. Он не может здесь жить.

Пусть я наивная дурочка, но мне все еще хотелось верить, что Ричард сохранил себе один или два бочонка с зельем, и если уж сумел прожить столько лет, то, может, до сих пор где-то таился и ждал нас. Но в глубине души я всегда знала, что это самообман.

Гер шел вперед, а я спешила за ним, вращая головой по сторонам, и искала следы той правды, с которой не хотела смириться.

Но раньше меня ее нашел муж.

В один из следующих шагов он замер, так резко и неожиданно, что я налетела ему на спину, и только после того, как чувство тревоги в голове перещелкнуло тумблер, опустила взгляд вниз.

Две могилы.

Два памятника.

Один постарше, с осыпавшейся гранитной крошкой и именем: «Марджери Аббигайл Крайс». Чуть ниже подпись, явно выцарапанная вручную чем-то острым:

«… а я твой верный пес».

Ком в моем горле стал невыносимо огромным, настолько, что перевести взгляд на соседний памятник стоило огромных усилий.

Этот был гораздо новее и официальнее, с годами жизни, которые охватывали больше двухсот лет. Из белого мрамора и с золотыми буквами: «Ричард Зап».

«От людей, которые обязаны тебе всем».

– Очень по-инкубски, – сдавленно произнес Гер. – Сухая и выверенная подпись, вполне в духе нашей семьи.

Еще раз взглянув на даты, я могла лишь примерно подсчитать, кто именно из прадедов Герберта похоронил здесь собственного правнука.

– Это ее он любил всю жизнь, – догадалась я, вспоминая письмо из прошлого. – Свою Марджери.

– Рядом с ней предпочел быть и после смерти, – закончил Герберт, возводя глаза к небу и еле слышно шепча: – Надеюсь, ты счастлив с ней, брат. Хотя бы там…

Конец