Высшая правовая магическая академия. Ловушка для высшего лорда - Маргарита Гришаева

— Алесса, — мягко начал он.

— Не смей называть меня этим именем! — разозлилась я. — Я не Алесса! Я Кастодия Серас. Большую часть жизни я провела под этим именем, ей и останусь впредь. А маленькую милую малышку Алессу Керридуэн тринадцать лет назад убили вместе с ее семьей.

— Дия, — все же пошел он на компромисс, — я понимаю, ты перенесла очень много. Но ты еще слишком молода и категорична. И я тем более не понимаю, почему вместо того, чтобы сидеть тихо, ты совершаешь безрассудные поступки? Тебе бы сбежать из Империи, как только ты стала достаточно взрослой, а не идти работать в государственные органы. Зачем все это, скажи мне? Зачем так подставлять себя, когда логичнее было бы спрятаться?

— А смысл? — грустно усмехнулась я. — Какова вероятность, что девчонка без денег, без покровителей, без друзей и без имени скроется от одного из сильнейших людей страны? Всю жизнь трястись от любого шороха за дверью? Шарахаться от людей, чтобы не подставить их? Обречь себя на одиночество? Ну уж нет. Я хочу восстановить свой род. Теперь, получается, еще и свой замок. Но ничего не выйдет, пока где-то бродит сильный мира сего, мечтающий заполучить мою голову. Поэтому я обязана разобраться. Сама, не вмешивая никого в свои проблемы.

— Или погибнуть, да? — мрачно поинтересовался он. — Потому что это наиболее вероятный вариант. Ты понимаешь, что твои шансы выиграть в этой игре практически нулевые? И вместо того чтобы попросить помощи у того, кто действительно может тебя защитить, ты отталкиваешь меня, настраиваешь против себя, а потом вообще сбегаешь, оставив нелепую записку! Проверь кого-то там, в больнице на другом краю города, и мою лучшую подругу. Просто гениально! Как они связаны, почему ты так решила? Ах, эти самые люди снабжали неизвестного высшего твоей кровью для ритуалов? Твоей! — уже явно злился магистр. — Ты мне пишешь: не переживай за меня, не ищи. Со мной все будет хорошо. А я нахожу твое окровавленное тело в одном из самых опасных мест империи! Это ты называешь «хорошо»?! А после обижаешься, что я тебя здесь запер? Да я хоть смог с текущими делами разобраться, не опасаясь, что ты лежишь где-то мертвая или покалеченная! Не знаю, чего именно ты добивалась, но со стороны это выглядит как изощренная попытка самоубийства.

Меня уже потряхивало от напряжения и постепенно нарастающей злости. Какое право он имеет меня осуждать? Как меня поймет тот, кто не испытывал такой потери и такого страха?

— А что я должна была сделать? — старательно контролируя голос, спросила я. — Довериться тебе, говоришь? После того, как я узнала, что кто-то из пяти высших семейств замешан в смерти моей семьи! Они убили всю мою семью, я полжизни просыпаюсь с криками и задыхаюсь от паники, только заподозрив, что меня могут найти… И спрятаться от этого ужаса невозможно. Ты говоришь, я бесстрашная какая-то? Ты не прав, на все эти авантюры меня толкает исключительно всепоглощающее чувство страха. Меня просто парализует от ужаса, что все это случится снова. Может, ты мне объяснишь, как жить, когда всю твою семью вырезали у тебя на глазах?

— Но ты выжила! — рявкнул он. — Ты вторично получила дар жизни и как им распорядилась? Ежедневно рисковать этой самой чудом спасенной жизнью ради мести?

Все тело охватила мелкая дрожь. Готова ли я поделиться самым страшным? Тем воспоминанием, которое заставляет меня впадать в истерику при любом намеке на приближение врага. Конкретного врага. Рассказать то, что не ведает никто, кроме тех, кто был тогда в нашем доме. Правда, думаю, этих наемников уже давно нет в живых.

— В тот вечер в доме не выжил никто, — тихо прошептала я.

— Перестань, Дия, — вымученно произнес он. — Не надо патетики, что Алесса тоже погибла. Какая разница, как ты себя называешь, если вот она, носительница крови Керридуэн, живая и даже относительно здоровая? Ты не представляешь, какое это чудо, в особенности для моей семьи.

— Ты меня опять не слышишь, — оборвала я его. — В тот вечер в доме не выжил никто, — повторила, твердо глядя ему в глаза.

— То, что ты говоришь, бессмыслица, — нахмурился Дамиан.

— Это не бессмыслица. Это чудо, — проговорила и отвернулась, поняв, что рассказать обо всем, глядя прямо ему в глаза, я не смогу. — Ко мне вернулись многие воспоминания, но не все. Почему-то простые моменты жизни «до» помнятся совсем плохо, а вот тот ужасный вечер гораздо отчетливей. А лучше всего тот самый последний момент, — уже шептала я, чувствуя, что дыхания не хватает. — Я не помню его лица, только отблеск пламени камина на клинке, покрытом бордовыми каплями. А потом отвратительный звук разрезаемой плоти и ломающихся костей. Помню, как кровь заполняла горло, мешая дышать, помню шум в ушах и бесконечную боль… — Тут я, наконец, решилась поднять ресницы.

Пожалуй, впервые я видела на его лице ужас.

— В тот вечер не выжил никто, — едва слышно повторила я.

— Этого не может быть, — тихо проговорил он. — Ты же стоишь здесь со мной, разговариваешь и на оживленную никак не тянешь, уж я в этом эксперт. Может, это тоже кошмар? — попытался он найти рациональное объяснение тому, что я помнила. — Потому что, Дия, это просто…

— …невозможно, — закончила я его фразу. — Я знаю. Сама бы никогда не приняла за правду, если бы не вполне реальное физическое подтверждение.

Спрятав глаза, я трясущимися руками взялась за шнуровку платья на груди. Успела лишь мельком заметить, как неожиданно повезло с выбором одежды. Окажись злосчастная шнуровка на спине, пришлось бы раздеваться полностью…

Рваный вздох, и в одно мгновение Бриар оказывается рядом, чтобы кончиками пальцев провести по открывшейся коже, совсем рядом с тем местом, где они с котом выжигали печать.

Поперек грудной клетки белела тонкая полоска шрама с рваными неровными краями. Вечное напоминание о том, что мои кошмары реальны.

— Большой? — тихо спросил он, убирая руку.

— Сантиметров десять, — ответила я, и мы оба понимали, что скрывается за этим ответом. Ширина лезвия крупного клинка. С возрастом он должен был истончиться и стать практически незаметным, но все время, что я себя помню, оставался таким.

Я отвернулась и принялась за шнуровку, надеясь хоть как-то занять мысли и руки.

— Матушка-настоятельница говорила, что когда меня нашли, он выглядел как слегка воспаленная, но уже практически зажившая старая рана, — поделилась я. — Никто не знал, откуда он. А когда обнаружилось, что у меня есть дар целителя, первое, что я научилась делать, — скрывать шрам с помощью магии. Настолько привыкла, что это уже было на уровне подсознания.

— Почему не свела? — глухо спросил он. — Это слишком яркая примета, не находишь?

— Не получается, — устало вздохнула я. — Он не поддается. Но теперь я больше не целитель, поэтому и маскировка перестала действовать.

А Дамиан притянул меня за руку к себе и крепко обнял. И мне хотелось не отстраняться, а в кои-то веки почувствовать себя под защитой.

— Как же ты выжила? — глухо прошептал он, поглаживая меня по волосам.