Ключи наследия - Елена Самойлова

– Не знаю и не уверена, что хочу знать. – Я начала медленно отступать назад, утягивая за собой Рейна. – Слушай, мы вдвоем с ними не справимся. Даже если всю свою магию применим. Нас просто задавят количеством.

– Предложения?

– Мотать к Кургану и попробовать его открыть. Должно получиться, если это наша судьба. Не получится – будем воплощать в жизнь твой план.

– Как скажешь, – насмешливо поклонился мой спутник, игнорируя ворчание нежити всего в тридцати метрах от нас. Мы переглянулись и во весь дух побежали.

Нет, не совсем так. Во весь дух побежал Рейн, а меня он попросту схватил за руку и потащил за собой, как на буксире. Я только подивилась силе, с которой он стискивал мое запястье, увлекая через высокую луговую траву к Кургану, который я ощущала как пышущий в лицо жар печи. Нежить за нами снялась с места, но двигалась она как-то замедленно, словно с неохотой. Ни времени ни желания для обдумывания у меня не было, поэтому я просто бежала вслед за Рейном, который остановился только у подножия холма, из которого словно вырастала каменная плита, исписанная непонятными символами.

– И чего теперь? – нервно поинтересовалась я. – Приложиться к ней, что ли? Или раздолбать?

– Хороший вопрос. – Рейн обернулся на подбирающуюся нежить, и полы плаща угрожающе взметнулись в воздух. Я прищурилась и все-таки рискнула посмотреть на плиту вторым зрением. Едва не ослепла, но все же разобрала в слепящем сиянии два темных пятна, напоминающих отпечатки ладоней. Не глядя, цапнула Рейна за правую руку, прислоняя его ладонь к метке, а свою приложила ко второй.

Курган меленько задрожал, а я почему-то только сейчас заметила, что небо на востоке уже начало окрашиваться в алый и розовый. Плеснуло жарким ветром, от которого нежить с визгом попятилась, а меня захлестнуло ощущение невероятной радости. Как будто вот-вот свершится то, ради чего я жила, дышала и шла вперед. Ручаюсь, что Рейн чувствовал то же самое. Наши ладони начали медленно погружаться в сияние, и каким-то краем сознания я понимала, что мы оставляем в камне оплавленные отпечатки, но нам было все равно. Сияние Кургана уже не резало глаза, оно ласкало и обнимало, как легчайшее прикосновение теплых солнечных лучей. Шепот, который раньше воспринимался мною как белый шум, стал четче, я уже различала отдельные голоса, казалось, что еще немного – и я пойму язык, на котором они говорят…

Только вот от сильного удара по затылку я рухнула ничком в траву, ощущая, как по шее и голове огнем расползается боль, а перед глазами в бархатной тьме мерцают звезды. Естественно, что плиты в нужном месте я уже не касалась, но в этот момент меня это волновало меньше всего, поскольку единственное, на что я была в тот момент способна, – не потерять сознание. Мне это удалось и секунд через пятнадцать мушки перед глазами разлетелись, а тошнота отступила. Правда, затылок болел со страшной силой и, коснувшись пальцами ушибленного места, я нащупала там здоровущую шишку. Елки-моталки, да кто же тут такой добрый, а?

– Очнулась, девонька? – раздался над ухом чей-то подозрительно знакомый голос, и крепкая рука одним рывком вздернула меня на ноги. – Давай, шевелись уже, не настолько сильно я ударил.

– Родомир? – пробормотала я, плохо соображая, что тут вообще происходит, и шатаясь, как былинка на ветру. – Зачем вы так?

– Ты еще не поняла? – Знахарь усмехнулся, и только сейчас до меня дошло, что выглядит он несколько иначе. Моложе. Сильнее. Злее. Да и тянуло от него холодом могилы и пролитой кровью.

– Хадар, чернокнижник, – пробормотала я, пытаясь оттолкнуть Родомира, но тот только засмеялся.

– Сообразила наконец-то. Да не дергайся ты, все равно не вырвешься. – Он перехватил меня, заведя руку за спину. – Смотри, как Ключ Заката старается. Он, видимо, еще не успел осознать, что открывает Шепчущий Курган в одиночку, а когда поймет, то будет уже слишком поздно. Он не сумеет контролировать силу древних, она разольется по долине стремительным потоком, и каждый, кто захочет, сможет вобрать в себя столько, сколько сможет.

– Лопнешь, – с трудом выдавила я, медленно приходя в себя, когда размеры катастрофы начали доходить до моих ушибленных мозгов.

Рейн сейчас опьянен силой и, возможно, не осознает, что пьет эту силу в одиночку. Он не сможет контролировать процесс, и вот тогда Курган выплеснет столь долго накапливаемую энергию вовне. А тут будет стоять хадар, который огребет за раз ее столько, сколько никому и не снилось. Если сможет пить ее небольшими глотками.

– Не каркай, Ключ Зари, – одернул меня Родомир, когда Курган затрясся, а по плите побежала частая сеть трещин. Рейн вздрогнул, словно очнувшись от сна, и убрал ладонь, с изумлением глядя на чернеющий отпечаток, вдавившийся в гранит на пару сантиметров. Медленно обернулся в нашу сторону, глядя алеющими глазами на Родомира и расправляя хищно сверкнувшие лезвия.

– Отпусти. – Слово сорвалось с его губ плохо сдерживаемым рычанием. Родомир потянул носом воздух, ухмыльнулся и вдруг резко толкнул меня в объятия Рейна.

– Да пожалуйста. Я пока отойду на безопасное расстояние, а вы развлекайтесь.

С этими словами он окутался багровой дымкой и пропал, а Рейн подхватил меня на руки и бегом устремился прочь от Кургана, который вдруг затрясся, как при землетрясении. Мой спутник не удержался на ногах и упал на спину, все еще держа меня в объятиях. Это продолжалось недолго, всего лишь несколько секунд, а потом наступила тишина, в которой я отчетливо разобрала еле слышный смех. Довольный.

Меня подняли на ноги и как следует встряхнули приводя в чувство.

– Ксель, убираемся отсюда немедленно! Я не знаю, что сейчас будет, но…

Смех зазвучал громче, а я почувствовала, как что-то поднимается. Нечто грозное, разбуженное не так и не вовремя, и от одного этого – злое. Я почувствовала, как заволновались люди в лагере у противостоящего холма, но понимала: что им-то как раз ничего не грозит – слишком они далеко. А вот мы…

Почва под нашими с Рейном ногами поползла, побежала волнами, словно от Кургана под землей прошлой нечто, приподнявшее дерн на сотню метров вокруг. И тотчас сила, ревущая у нас под ногами, стремительной рванулась вверх.

– Ложи-и-и-и-ись!

Рейн сбил меня с ног – при падении я распласталась на нем – и прижал к себе. Черный шелковый плащ взметнулся обрывками крыльев, оборачивая нас плотным коконом наподобие шатра, когда сила, мечущаяся под поверхностью Кургана, наконец-то прорвала себе выход наружу столбом пламени, в котором слышались чьи-то голоса.

Я ахнула, когда любимый сдавил меня слишком сильно, но осеклась, увидев, как плащ, укрывший нас, прогорает насквозь и в неровные, тлеющие по краям дыры видно алое пламя, дышащее неимоверным жаром. Рейн закричал и в этот момент пламя разбуженного Кургана опало. Я замерла, боясь даже шевельнуться, а в голове билась только одна-единственная мысль: прихватил ли кого-то еще этот дикий огонь.

Ветер, поднявшийся снаружи, принес едкий запах гари. Рейн застонал, и тут я почувствовала, как плащ – часть его души и сущности, его оружие и защита, его крылья – осыпается густым черным пеплом и порывы ветра подхватывают его, унося ввысь. Сердце Рейна под моей ладонью билось, но слабо и неуверенно, а я смотрела на выжженный круг земли, окольцовывавший нас и почти не затронувший людей, стоявших на соседнем холме. А с неба падал черный снег…