Ричард Длинные Руки - эрцгерцог - Гай Юлий Орловский

– Но когда наверху человечество, – сказал я, – то вы можете подняться еще выше, чем сейчас! Намного выше.

Он вперил в меня бешеный взгляд.

– Вы что, прикидываетесь? Это будем уже не мы! Это будут другие маги!

Я вздохнул, развел руками.

– Но это единственно надежный путь.

– Я не боюсь рисковать! – крикнул он. – Но я хочу всего и сразу!.. Сегодня!.. А не через тысячу лет!

Я чувствовал на себя взгляды магов, вопрошающие и требовательные, но я только снова развел руками.

– Думаете, мне все и сразу не хочется?..

Он сказал саркастически:

– Похоже, вам хочется чего-то другого!

– Нет, – возразил я, – всего и сразу тоже хочу, но как раз это желание детей. Взрослые понимают, что так не бывает. Нужно много и упорно трудиться. К тому же у нас есть нехорошие прецеденты… Маги всегда хотели всего и сразу! И к чему это приводило?.. Снова начинали с пещер…

Они переглядывались, поколебленные, но Тиларет Стойкий с самым непреклонным видом покачал головой.

– Нет!.. Я – человек, а не муравей. Это он о себе не думает, а только о своем обществе, а я верю, что могу открыть великие тайны и получить неограниченную мощь…

– Для себя? – спросил я.

Он фыркнул.

– Для себя было бы слишком мало. Я сумел бы наделить и других.

Я чувствовал усталость, обвел взглядом остальных. Они вроде бы на моей стороне, понимают, взрослые все-таки, хотя им тоже не хочется расставаться с мыслью, что хорошо бы все и сразу.

– Обдумайте, – сказал я, – поговорите, обсудите… Мы ведь свободные люди? В дискуссиях выясняется истина. А я поспешу к своим, а то дел выше крыши.

Я подошел к краю площадки, улыбнулся еще, как маг магам, оттолкнулся и прыгнул. В птеродактиля я велел себе начать превращение за секунду до того, как ноги оторвались от каменной ограды.

Почти сразу распахнутые крылья подхватили и удержали, как туго надутый воздухом матрас. Я чуть попланировал, высматривая, в ту ли сторону, затем взмахнул пару раз, вроде бы крылья отрастил крепкие, вытянулся в струну и понесся быстро и мощно в сторону лагеря.

Перед сражением каждый план хорош, после сражения каждый план плох, но я после общения с магами чувствовал, что сделал даже больше, чем рассчитывал. И если кто-то может лучше, ради бога, но я выложился весь. Если они и сейчас отвернутся, то даже и не знаю, не хотелось бы войны с неясным исходом. Пусть звездной Мощи уже нет, однако их опыт, накопленные амулеты, талисманы, умение пользоваться заклятиями… Я вывернусь из-под удара, верю в это, но мои люди?.

Граф Ришар собрал совещание, бегло посетовал, что нет не только герцога Ульриха, но и герцога Готфрида. Я ощутил неловкость, герцог Готфрид по рангу и воинскому весу должен бы обязательно присутствовать на подобных совещаниях, но дважды отказывался под различными предлогами, и я его понимал. Отношения отца и сына редко бывают притертыми, а здесь ситуация осложняется тем, что мы оба герцоги, а руководит вторжением сын, отец же вынужден выполнять его команды.

И если это как-то скрадывается на поле битвы, но замечаемо в раскованной атмосфере совещаний и обсуждений, что и как делать, кому и где.

Сэр Альвар бросил в мою сторону быстрый взгляд и сказал громко:

– Герцог Готфрид ведет брабандцев в сорока милях слева!.. Если он приедет на совещание, то может и не успеть на битву.

– В ближайшие три дня битвы не планируем, – ответил граф Ришар строго.

Сэр Альвар сказал учтиво:

– Да-да, граф, я полностью с вами согласен! Жаль только, что битвы не слушаются наших планов.

Граф Ришар нахмурился, кто-то сдержанно хихикнул, я промолчал. При всей его сдержанности герцог Готфрид Валленштейн Брабантский успел, несмотря на недолгое пребывание в войске, снискать уважение как среди военачальников, так и простых воинов. Среди первых – как мудрый рассудительный полководец, умело расставляющий отряды, не забывающий прикрывать обоз, держать в засаде ударный полк. Воины с ликованием бросаются за ним, когда он с развевающимися седыми волосами мчится на огромном рыцарском коне на острие бронированного клина и лично проламывает оборону противника, щедро раздавая удары направо и налево.

Я слушал похвалы со сдержанным ликованием, стараясь не показывать виду, что ах как здорово, это же мой отец, вообще-то как же иначе, я же сам орел хоть куда и хоть кого…

Оставив графа Ришара с военачальниками уточнять мелкие детали уже утвержденного мною плана, я вышел на свежий воздух и велел подать коня.

Шатер герцога Ульриха расположен в десяти милях от основного лагеря, там стоят ундерлендцы, по пышности и великолепию он превосходит мой. Лорды уязвленно бурчали и настойчиво подталкивали меня к тому, чтобы разрешил поставить для себя еще величественнее. Самый-самый должен быть у верховного сюзерена, как же иначе, по шатру и уважение…

Я пронесся на Зайчике бодрым галопом через их лагерь, меня окликнули несколько раз, но не останавливают, даже узнают издали по коню и громадному псу.

Богато одетые оруженосцы молча ухватили Зайчика под уздцы. Я спрыгнул на землю и услышал через стенку из тонкого шелка приятные звуки лютни. Красивый мужской голос пел о неразделенной любви, кто-то подпевал, невыносимо фальшивя.

Один из слуг со всех ног ринулся в шатер, другой поклонился и спросил почтительно:

– Вас проводить, сэр Ричард?

Я нахмурился, даже для рыцарей я «ваша светлость», потом сообразил, что герцог тоже его светлость, слуга молодец, вовремя сориентировался и, хотя пошел на некоторое нарушение, но не поставил меня рядом с его хозяином, хотя мог бы, да…

Двое телохранителей у шатра откинули полосы ткани в обе стороны. Я шагнул через порог, оруженосец еще докладывает о моем прибытии, герцог в расслабленной позе полулежит в кресле, лениво наблюдая за танцующей женщиной, а красиво одетый юноша перебирает струны лютни и поет нежным, как у юной девушки, красивым голосом.

Завидев меня, герцог поднялся, величественный и внушающий, лицо осветилось сдержанно приветливой улыбкой.

– Сэр Ричард…

– Сэр Ульрих, – сказал я, – по всей занятости, я давно уже не заглядывал к вам в лагерь, о чем весьма сожалею.

Он прогудел трубным голосом:

– Еще бы!.. Мы продвигаемся столь успешно и быстро, что куда уж ходить друг к другу в гости!.. Позвольте угостить вас, сэр Ричард? Садитесь вот сюда, здесь удобнее…

Я отметил с благосклонностью, что кресло уступил свое, хотя они все одинаковые, но это знаковый жест. Музыкант и девушка молчаливо и понятливо исчезли.

Кресло оказалось мягкое и чрезвычайно удобное, герцог сел напротив.

– Хорошо здесь у вас, – заметил я.