Вор Времени - Терри Пратчетт

— Да, такие вещи случаются, — сказала Сьюзен.

Гармония широко распахнув глаза, уставилась на нее.

— Жизнь полна неожиданностей, — сказала Сьюзен, но вид несчастного существа внезапно поколебал ее. Ладно, оно было одним из них, оно просто носит… Ну, по крайней мере начинало носить человеческое тело как какую-то куртку, но сейчас…В конце-концов, можно то же самое сказать о каждом, разве нет?

Сьюзен гадала, умирает ли, в конце концов, человеческая душа, лишившись якоря тела, как тот же Ревизор. По чести, это означало, что Гармония, которая с каждой минутой все плотнее куталась в плоть, была чем-то подобным человеку. То же можно было сказать и о Лобзанге, и если уж быть совсем честным, о Сьюзен тоже. Кто знает, где начинается человечность и где она кончается?

— Пошли, — сказала она. — Нам нужно держаться вместе, ясно?

Подобные осколкам стекла, куски истории плыли в воздухе, вращаясь, сталкиваясь и скрываясь в темноте.

Но во тьме был маяк. Долина Ой Донга жила вечно повторяющимся днем. В зале замерли почти все большие цилиндры, кончилось время. Кое-какие из них разрушились. Некоторые расплавились. Некоторые взорвались. Другие просто исчезли. Но один все еще вращался.

Большой Танда, самый старый и крупный, медленно поворачивался на своей базальтовой основе, ручающийся за слова Мгновена, о том, что этот идеальный день будет длиться вечно.

Один Рамбут Косорукий еще оставался в зале. Он сидел рядом с вращающимся камнем при свете масляной лампы и изредка подкидывал пригоршню смазки на его постамент.

Он услышал звяканье камня и вгляделся в темноту, тяжелую от дыма жареной скалы.

Вновь послышался звон, а затем скрип и шарканье спички.

— Лю-Цзы? — сказал он. — Это ты?

— Надеюсь, Рамбут, но кто сейчас разберет? — Лю-Цзы вышел на свет и сел. — Вижу, ты все еще при деле.

Косорукий подскочил на ноги.

— Это было ужасно, Дворник! Все в Зале Мандалы! Это хуже Большого Крушения! Повсюду куски истории, и мы потеряли половину волчков! Мы никогда не сможем нала…

— Ну, ну, похоже, у тебя выдался тяжелый день, — сердечно сказал Лю-Цзы. — Мало спал? Скажу тебе вот что, я позабочусь об этом. Иди и вздремни немного, ладно?

— Мы думали, ты потерялся в мире и… — бормотал монах.

— Но сейчас я здесь, — улыбнулся Лю-Цзы, похлопывая его по плечу. — Ведь та маленькая ниша, где ты ремонтируешь маленькие волчки на месте? И там есть пара неофициальных коек, на случай ночной смены, когда нужна всего пара ребят, чтобы приглядывать за этими штуками?

Косорукий кивнул и виновато посмотрел на Лю-Цзы. Дворнику не полагалась знать про койки.

— Иди, — сказал Лю-Цзы. Он проводил его глазами и тихо добавил:

— А когда ты проснешься, ты можешь оказаться счастливейшим из когда-либо живших здесь идиотов. Ну, чудо-ребенок? Что дальше?

— Мы все вернем на свои места, — сказал Лобзанг, возникая из теней.

— Знаешь, сколько времени это заняло в прошлый раз?

— Да, — сказал Лобзанг, оглядывая пещеру и направляясь прямиком к помосту. — Я знаю. Но не думаю, что мне понадобиться столько же.

— Хотелось бы мне услышать больше уверенности в твоем голосе, — сказала Сьюзен.

— Я… почти уверен, — ответил Лобзанг, пробегая пальцами по катушкам на доске.

Лю-Цзы предостерегающе махнул Сьюзен. Разум Лобзанга был уже на пути куда-то, и ей было интересно, насколько большое пространство он сейчас охватывал. Его глаза были закрыты.

— Цилиндры слева… Вы можете передвинуть соединители? — сказал он.

— Я могу показать дамам, как это сделать, — сказал Лю-Цзы.

— Разве здесь нет монахов, которые знают, как это делать? — спросила Гармония.

— Это займет слишком много времени. Я подмастерье дворника. Они будут только бегать вокруг и задавать вопросы, — сказал Лобзанг. — А вы нет.

— Он точно уловил суть, — сказал Лю-Цзы. — Люди начнут говорить: «А зачем это?» и «Печеня!» и мы никогда ничего не сделаем.

Лобзанг посмотрел вниз на катушки, а потом на Сьюзен.

— Представь… это мозаика. Но… я хорошо вижу границы и образы. Очень хорошо. И все кусочки двигаются. Но поскольку, однажды они были связаны вместе, они сохранили в своей природе память об этой связи. Их форма и есть эта память. Когда сложим несколько, с остальными будет легче. О, я представляю себе все эти кусочки, разбросанные по вероятности, беспорядочно перемешанные с кусочками других историй. Улавливаешь, о чем я?

— Да. Думаю, да.

— Хорошо. Все, что я только что сказал — ерунда. Оно ни коим образом не отражает истинного положения вещей. Но эту ложь ты можешь… понять, мне кажется. И позже…

— Ты собираешься действовать, не так ли, — сказала Сьюзен. И это не было вопросом.

— У меня нет сил остаться, — сказал Лобзанг.

— Сил, чтобы остаться человеком? — сказала Сьюзен. Зажегшаяся в ней было надежда начала гаснуть.

— Да. Даже попытка мыслить в четырех измерениях мучительна. Прости. Трудно удерживать в уме концепцию того, что называют «сейчас». Ты думаешь, что я практически человек. Но практически это не так. — Он вздохнул. — Если бы я мог рассказать, каким мне видится все это… это так прекрасно.

Лобзанг поглядел в пространство над маленькими деревянными катушками. Предметы мерцали. Они покрывались сложными завитками и спиралями, сверкающими на фоне темноты.

Это было как с разобранными часами, когда каждое колесико и каждая спираль аккуратно выложены перед ним в темноте. Разобранные, контролируемые, каждая деталь видна…но несколько маленьких и необходимых деталей разлетелось по углам очень большой комнаты. И если ты действительно хорош, ты сможешь определить, где они приземлились.

— У тебя есть только треть вертушек, — раздался голос Лю-Цзы. — Остальные — уничтожены.

Лобзанг не мог его видеть. Перед его глазами теперь было только огненное шоу.

— Это… правда, но однажды они были целыми, — сказал он.

Он поднял руки и опустил их на катушки.

Услышав внезапный скрежет Сьюзен обернулась и увидела, как ряд за рядом из пыли и руин поднимаются колонны.

— Хороший трюк! — крикнул Лю-Цзы в ухо Сьюзен, пытаясь перекричать грохот. — Подает время самим вертушкам! Теоретически возможно, но нам никогда не удавалось сделать это!

— Ты знаешь, что именно он собирается делать? — закричала Сьюзен в ответ.

— Ага! Выкрасть дополнительное время из остатков далекой истории будущего и впихнуть в кусочки, что образовались в прошлом!

— Звучит просто!

— Только есть одна проблема!