Все двадцать семь часов! - Наталья Косухина

Но соблазн так велик!

К шее прикоснулись губы — и меня словно током ударило. Я вздрогнула.

— Почему ты сегодня не ужинала? — спросил Лагфорт, проводя рукой по шее вниз, по позвоночнику.

У меня по телу пробежали мурашки, и в голове не осталось никаких мыслей.

— Я… Почему я не ужинала?.. Наверное, мне не хотелось.

— То есть ты не уверена? — поинтересовался Макс, целуя меня в шею.

— Я… я… уверена…

После этого мою голову развернули и жарко поцеловали. Немного помедлив, я ответила на поцелуй. Руки Макса поползли вверх по моим рукам, и, не прекращая целовать меня, Лагфорт взялся за края халата и стянул его с меня. Освободив от него руки, я обвила их вокруг шеи Макса и прижалась к нему всем телом.

Разомкнув наши губы на несколько секунд, Лагфорт стал стаскивать с себя одежду, и я нетерпеливо помогала ему: целуя Макса, резкими движениями расстегивала, тянула, стаскивала. Несколько пуговиц отлетели, рубашка была в горловине порвана — и вот я глажу обнаженную грудь любовника.

Он же с моей ночной рубашкой разделался просто — порвал ее одним движением и отбросил прочь. Его руки потянулись к завязкам панталон.

— Тася, — шептали его губы, пока он осторожно стаскивал с меня белье.

А потом Лагфорт опрокинул меня на подушки — и мы принялись исследовать тела друг друга.

Жарко меня целуя, Макс осторожно, легкими прикосновениями, гладил мою шею, лаская пульсирующую жилку, и тут же повторял губами путь рук. Его нежные, легкие поцелуи посылали стайки мурашек по телу. От желания и предвкушения у меня вырвался стон, который Макс тут же поймал своим ртом, нежно, утешающе поцеловав, словно обещая, что мое нетерпение будет вознаграждено, а страсть утолена.

Я же в это время сильно и страстно гладила его спину, грудь, борясь с желанием перейти к более откровенным ласкам. Мне не позволяли, лишь шепнув:

— Я не железный, попробуешь ласки в следующий раз.

И снова поцелуи, пока одна рука удерживает мои руки над головой, а вторая пустилась в путешествие по телу.

Нежные прикосновения, осторожные движения вниз, около груди: пальцы назгара кружат вокруг полушария, но не прикасаются к нему. Мое тело выгибается, просит о большем. Но Макс лишь с силой целует, переместив руку мне на живот.

От неудовлетворения я, освободив губы от его рта, откидываю голову назад и выгибаюсь всем телом, издавая протяжный стон. И тут же чувствую, как рука любимого ложится на грудь, сильно сдавливая и тут же отпуская, легко поглаживая сначала одну, потом вторую и снова сильно сжимая.

Не знаю, сколько он дразнил меня таким макаром, но вот, уже не помня себя и желая большего, я сжала ногами его бедра, но он, сильно поцеловав, сказал:

— Нет, Тася, я еще не насладился твоим телом.

И снова дразнящие ласки, сводящие меня с ума. Прикосновения к соскам, то, как он сжимает их, — все это посылает сильный ток по всему телу, заставляя закрывать глаза и снова выгибаться. Не в силах терпеть пытку, я укусила его за руку, держащую меня, но он только укусил меня в ответ за мочку уха. Когда я готова была уже молить, услышала шепот:

— Сейчас я отпущу твои руки, но будешь своевольничать — начну все сначала.

Едва мои руки освободились, я вцепилась в подушку и выгнулась. Макс же, гладя меня по бокам, медленно переместился вниз и нежно поцеловал сосок, лаская его. Его рука спустилась вниз, нежно прикасаясь к бедрам, поглаживая их, а в следующее мгновение сильно сжимая. От предвкушения и сильного томления, которое все больше скапливалось внизу, сжимая тисками низ живота, мое тело стало очень чувствительным.

В какой-то момент ладонь Макса сменила направление и, кружа, миллиметр за миллиметром стала подниматься все выше и выше, все ближе приближаясь к тому месту, в котором я уже просто мечтала ощутить его прикосновение. И когда я наконец-то ощутила прикосновение в той точке, в которой сосредоточилось все мое желание, у меня перехватило дыхание. Все, на что я была способна в следующие мгновения, — это протяжно стонать, чувствуя, как болезненное удовольствие разливается по всему телу.

Но вот Макс укусил меня в шею и, покрывая тело поцелуями, стал спускаться все ниже и ниже. Когда он оказался там, где хотел, даря новую ласку, мое тело не выдержало и наслаждение накрыло меня.

Снова вырвали меня из неги нежные покусывания в шею, и, открыв глаза, я встретила взгляд, который светился очень ярким светом. Сильно и жарко поцеловав, Макс скользнул в меня — и мое тело снова выгнулось дугой. Чувство невероятной наполненности сводило с ума.

Если ласки Макса были нежными, тягучими, неторопливыми, то движения во мне — резкими, сильными, глубокими. Словно он отпустил свою долго сдерживаемую страсть на волю, деля ее со мной.

Обхватив любимого мужчину ногами, я полностью отдалась ощущениям. Внизу живота снова с ужасающей быстротой начало накаляться, движения любимого стали сильнее, мои стоны громче… и наслаждение вновь унесло меня на своих волнах, но на этот раз не одну. Макс присоединился ко мне, сжимая меня что есть сил и выплескивая свою страсть.

Утром я проснулась, ощущая сладкую негу в теле, и, с улыбкой потянувшись, посмотрела в окно. Там светило яркое дневное солнце, пробиваясь сквозь туман.

Через несколько секунд до меня дошло, что сейчас уже день, и я, подпрыгнув на постели, начала хаотически собираться и приводить себя в порядок. Почему меня никто не разбудил? Сложно объяснить почему, но мне это не понравилось и несколько выводило из душевного равновесия.

Спустившись вниз, я тут же поинтересовалась у Типинка, где Макс.

— Господин Лагфорт рано утром уехал на деловую встречу и просил вас не беспокоить.

Заботливый Макс? Это что-то из ряда вон выходящее…

Об этом я думала, сидя за чашкой кофе, так как мне кусок в горло не лез из-за прошлой ночи. Нет, все было прекрасно, волшебно, просто замечательно. Вопрос в другом: не развеялось ли волшебство наутро? Как теперь все будет? Получится ли у нас короткая интрижка или это будет длительный роман? Будет ли Макс мне изменять и что, самое главное, нас ждет, когда все закончится?

Пока я рефлексировала, нервно допивая четвертую чашку кофе, на мои плечи легли сильные руки — шеф вернулся домой. Отклонив голову назад и взглянув на Макса, я получила поцелуй. Лагфорт был очень серьезен — и моя душа ушла в пятки.

— Тася, нам нужно поговорить.

Я улыбнулась, скрывая панику, и спокойно ответила:

— Хорошо. Я сейчас только допью кофе.

Соберусь с мыслями, попаникую…

— Ты слишком много пьешь этого напитка, — сказал Макс, посмотрев на практически пустой кофейник на столе.

Отобрав у меня чашку, он поднял меня за талию и, поцеловав в губы, подтолкнул к выходу. Страсть в поцелуе сразу напомнила мне прошлую ночь, а свет в глазах Макса сказал мне о том, что помню ее не только я.