Каратель - Иван Тропов

Начало всего этого.

Длинные, напряженные пальцы, тянущиеся ко мне через поваленный стул. Пальцы жабы и ее…

Я хотел крикнуть: прочь! пошла вон! Ты уже не проверяешь меня на прочность, а специально лезешь вбок – туда, куда тебе запрещено. Я тебе запретил!

Но она уже спохватилась. И на меня снова наползали пустота и липкий ужас, с которым ничего не поделать.

Ледяные щупальца толкали меня глубже и глубже в него, чтобы я застыл, оцепенел от безысходности, на миг, на удар сердца, перестал сопротивляться, а она проскользнула бы еще дальше, еще глубже, надавила там еще сильнее…

Я пытался хоть как-то выправить то, что меняла во мне она, выгнать ее, выдавить хоть чуть-чуть…

Я знаю, что мне осталось немного! Знаю. Я не прячусь от этого!

Не прячусь. Потому что у меня есть за что схватиться, чтобы выплыть из черной пустоты, где нет даже желаний, только ужас и безысходность, – я знаю, чего я хочу.

Я знаю, где водопой этой суки, и я ее достану. Успею достать. А что будет потом, неважно.

Только Диана знала, что это не может быть неважно…

Мы бодались с Дианой, пока я не почувствовал, как ее ледяная хватка слабеет, слабеет, слабеет… Она выскользнула из меня. Остался лишь едва заметный лавандовый ветерок.

Я открыл глаза.

Она отгоняла упрямый локон, выбившийся из прически и липший к вспотевшему лбу. Для нее это тоже была не прогулка по розарию.

И все-таки она глядела на меня с каким-то удовлетворением – мрачным удовлетворением.

– Вы из тех, кто пойдет до конца. Не останавливаясь ни перед чем…

Я поморщился.

Просто так рассыпаться в комплиментах она не будет. Значит, опять к чему-то подбирается и надо разбирать ее словесную сеть.

А я еще от ее ледяной атаки не отошел. Руки вспотели, и весь я взмок. Часы в углу показывали, что мы возились с ней почти полчаса. А казалось-то, только начали и кончили…

– От чего-то иного вы можете спрятаться, но с этим вам ничего не поделать, Влад. Вы такой же, как любая из нас.

– Из вас? – усмехнулся я. – Это кого же? Чертовых сук, что ли?

– Да. Вы ничем не отличаетесь от любой из нас. От любой из тех, кого вы так старательно пытаетесь искоренять.

Я только криво ухмыльнулся. Ну и логика у моей чертовой сучки!..

– Я сказала что-то смешное?

Я постарался улыбнуться ей так, как прежде она улыбалась мне.

– Нет, вы, как всегда, очень мудры. Я убиваю таких, как вы. Использую каждый шанс. Любые средства. Лишь бы достать побольше таких, как вы… и это делает меня таким же, как вы. Все очень логично. Безупречная логика.

– Именно так, – кивнула Диана. Ее привычная уверенная улыбка вернулась. – И становитесь таким же.

– Тем, что убиваю вас? – подсказал я, все еще пытаясь раздуть в ней огонек раздражения.

– Тем, что любыми средствами.

Я поймал себя на том, что опять криво ухмыляюсь.

Диана оставалась невозмутима.

– Людей роднят не цели, но средства… Даже если вы этого сейчас не понимаете или не согласны, – улыбнулась она. – Но это так. Одинаковые цели – лишь обманчивая видимость родства, не более чем схожесть масок. Методы, которые выбирают люди, – их суть. Здесь родство душ.

– Ну и черт с ним, – сказал я. Спорить с ней у меня не было никакого желания. Даже просто вникать в ее софистику. – Родство – ну пусть будет родство, если оно не мешает мне чистить мир от таких, как вы. Как скажете.

Диана с улыбкой глядела на меня. С той же всезнающей снисходительностью, что так раздражала меня в Викторе. Но тот ладно… А эта-то на цепи! На моей цепи, лично сажал! А туда же. Улыбается так, будто это она меня на цепи держит.

– Что вы улыбаетесь?

– Мой господин сказал, что он чистит мир от таких, как я?

– Ну?

– Мой господин ошибается. Вы не чистите мир от нас. Вы убиваете нас.

– Не вижу разницы.

– И все-таки она есть… И надеюсь, очень скоро вы это поймете.

– Да ну? Я убиваю вас, не давая вам и дальше убивать мальчишек! Не давая превращать людей в послушных овечек. Не давая…

– Овечки, о да! – подхватила Диана. – Чужие судьбы, которые мы корежим только ради того, чтобы плести из них себе новые наряды, и жизни их детей, которые мы обрываем, чтобы продлевать свои…

Она говорила с издевкой, в тон мне, и все же мне показалось, не без горечи… Но ее лицо уже стало пустым, голос ровным.

– Все это очень благородно, Влад. Но есть разница между тем, чтобы спасать чужие судьбы, спасать жизни детей, и тем, чтобы убивать нас любыми средствами. До поры до времени одно идет под руку с другим, но так будет не всегда, поверьте мне… А ведь так уже было, – вдруг подалась она вперед, ее взгляд давил на меня. – Уже случалось, когда эти тропинки расходились в разные стороны…

– О чем вы, Диана?

– Тот мальчик. Мой последний мальчик… – Диана прищурилась. – Ведь вы уже были здесь к тому времени? Вы были здесь, когда приезжала Карина. Были, ждали, пока она уедет, увозя мальчика… Второго. А первого дали ей убить. Здесь, на моем алтаре. Чтобы затем взять меня врасплох… Вы знали, что с ним будет в чернолуние. И не вмешались. Ничего не сделали. Сидели и ждали. Так что же вы делаете? Что для вас главное? Спасать чужие судьбы и детей или убивать нас, убивать любыми средствами?

– Мы дали погибнуть тем близняшкам, но за них взяли двух сук. Это спасет куда больше жизней.

– Что же… – Диана почему-то опять улыбалась. Не без горечи, но и не без удовлетворения. – Один мальчик за одну из нас, выходит, выгодная сделка… А два мальчика за одну из нас?

Я глядел на нее. Пытался понять, к чему она клонит.

– Что же вы замолчали, благородный искоренитель зла? Два мальчика – это все еще хорошая цена? А три мальчика? Четыре? Ну говорите же: да! любую из нас можно сменять и на четыре жизни, и на пять! Ведь спасено будет больше! Не так ли?

Я молчал.

– И за шесть, и за дюжину, и за два десятка… Что же вы молчите? Где та граница, когда вы скажете – нет?

– Вы зря трудитесь, Диана. Ваша софистика дырява, как решето. Что вы хотите мне доказать? Что мы покупаем ваши смерти за жизни ребят? Но это же смешно. Тот мальчишка и так погиб бы. Если бы мы атаковали вас раньше, до ритуала, до того как ваша подружка уехала… – Я пожал плечами. – С двоими мы бы не справились, скорее всего. Не убили бы вас, только погибли бы сами. И мальчишка все равно погиб бы. На том же самом алтаре. Только ближе к утру.

Диана безмятежно улыбалась, склонив голову к плечу.

– Он бы все равно погиб! И вместе с ним погибли бы мы! И те мальчишки, которых мы не спасли бы, если бы погибли сами! Все те мальчишки, которых вы продолжали бы убивать! Вы, и Карина, и все те суки, до которых мы еще доберемся! Можем добраться, пока живы.