Спасти империю! - Алексей Фомин

На экране загорелась заставка: «Новости», – а понизу так и бежала строка с новостью дня.

– Видите? – вскричал Лобов. – Нет, вы видите? Кто-то и здесь взорвал его.

– Видим, – ответила Вера. На этот раз даже без намека на улыбку.

Прозвучала музыкальная заставка, и на экране появилась ведущая «Новостей». «Главной новостью сегодняшнего дня, – объявила она, – является террористический акт против зама главы одного из федеральных ведомств Юрия Рыбаса. С места событий передает наш корреспондент».

Теперь на экране появился молодой человек на фоне неширокой дороги, прорезавшей хвойный лес, припорошенный снежком.

«Сегодня около восьми часов сорока пяти минут невдалеке от подмосковной деревни Хвосты прогремел взрыв, повредивший машину Юрия Рыбаса. – Теперь в кадре был автомобиль с поврежденным передним колесом и сорванными крылом и капотом. – В настоящее время правоохранительные органы активно работают на месте преступления, и вот что они говорят о том, как был совершен этот теракт. Преступников было четверо. Они оставили свою машину у Новорижского шоссе и шли сюда, к деревне Хвосты, шесть километров. На месте преступления найдены улики, свидетельствующие, что правоохранительные органы имеют дело с высокопрофессиональными диверсантами. Это автомобильный аккумулятор и два арбалета».

Услышав такое, Лобов не удержался от скептического замечания:

– По-моему, вы имеете дело с болванами, а не с высокопрофессиональными диверсантами. Это же надо… Переть через лес аккумулятор… А арбалеты… Это вообще в голове у меня не укладывается.

Что говорил молодой человек, пока Лобов давал свою оценку событию, никто не слышал, но теперь рядом с ним появился человек в камуфляже с лицом, наполовину скрытым маской.

«Оперативной группой уже установлен руководитель группы диверсантов, совершивших террористический акт против Юрия Анатольевича Рыбаса, – вещал он. – Только что он задержан. Это сосед Юрия Анатольевича, некто Крачковский, полковник ГРУ, специалист по диверсионной работе».

– Наверное, кто-то сошел с ума, – пробормотал Лобов. – Или я, или они… Но представить себе полковника из ГРУ, тем более спеца по диверсиям, бегающего по лесу с аккумулятором и арбалетом, я просто не могу. Это бред какой-то…

«Полковник Крачковский и раньше был замечен в экстремистских высказываниях, призывающих к свержению существующего в Российской Федерации политического режима. Теперь же он перешел к исполнению своих угроз. И с ним будет разбираться следствие. Задача же опергруппы – найти и задержать соучастников Крачковского по совершенному ими преступлению».

«Спасибо вам большое. Это был руководитель оперативной группы, расследующей по горячим следам совершенное преступление против крупного государственного чиновника. – Камуфлированный исчез из кадра, и корреспондент теперь стоял вполоборота, словно обращаясь к кому-то, находящемуся за кадром. – Сейчас же я хочу предоставить вам возможность получить информацию из, что называется, первых рук. Юрий Анатольевич, как ваше самочувствие? – Камера поехала вправо, и на экране появился Юрий Анатольевич Рыбас собственной персоной. Был он жив и здоров, а крестик из лейкопластыря над правым глазом только придавал его внешности еще больше мужественности и решимости. – Благодарю вас. Все в порядке…» – заговорил Рыбас.

– Этого не может быть! – вскричал Валентин.

– О-ох… – охнула Вера.

– До чего же живуч мерзавец, – прошипел Лобов.

– Я своими глазами видел, как мост вместе с каретой взлетел на воздух… – На Валентина было просто жалко смотреть. Лицо его сразу же осунулось и потемнело.

– А ты видел его в карете? Своими глазами? – уточнил Лобов.

– Но… Шторки на окнах кареты были задернуты. Но среди всадников его не было!

– Значит, его не было там вообще. Чудес не бывает. От взрыва, разнесшего мост и карету на клочки, не уберегся бы и Рыбас. Ладно, Валентин, не расстраивайся. Ты здорово поработал, и у тебя почти все получилось. Тебе удалось подобраться так близко к Рыбасу, как не удавалось и Ракитину. Отдохнешь теперь недельку-другую, наберешься сил…

– Нет!

– Что нет?

– Нельзя мне отдыхать, Роман Михайлович. Объект мой, похоже, совсем в овощ превратился. Я за все время ни разу его собственного сознания не ощутил. Его перед моим вселением как раз по башке здорово огрели и на морозе бросили. Вот он, похоже, и того… Нельзя его без контроля оставлять. А там сейчас как раз такие дела намечаются, что только поворачивайся. Во-первых, переезд в Москву. Во-вторых, ловушка, устроенная мною Рыбасу. Он этого так не оставит и обязательно копать начнет. А я там кое-где наследил. В-третьих, я там только что Скуратова внедрил…

– Неужто самого Малюту? – восхищенно ахнул Лобов.

– Похоже, что его. Так вот, он там начал расследование разворачивать… Одним словом, без меня – никак. Ребята, боюсь, не справятся сами.

– Что ж, убедил. Если самочувствие позволяет… Как ощущения?

– Позволяет, Роман Михайлович. Отличное самочувствие. Отправляйте меня обратно.

– Как вы считаете, Вера? – Лобов пристально поглядел на свою незаменимую помощницу.

– Разве от моего мнения что-нибудь зависит? Вы уже все решили без меня. Ракитин, в конце концов, и не такие рекорды бил. Ну… Проколем ему поддерживающий курс. Если состояние будет ухудшаться, выведем его, в конце концов, из сна насильно.

– Решено. – Лобов выключил телевизор, с экрана которого безмятежно улыбался злейший враг человечества Юрий Анатольевич Рыбас. – Вера, готовьте слипера. Будем отправлять. – И щелкнул тумблером, вновь запуская генераторы.

Валентин открыл глаза и попытался пошевелиться. Почему-то руки и ноги его были скручены. Но не веревкой, как-то иначе, однако очень плотно. Голова его упиралась затылком во что-то твердое, но упругое. И ступни, похоже, тоже. Он попробовал повернуть затекшую шею. Какие-то люди рядом… Он видит их ноги. И звук… Странный такой. Свистящий и одновременно ревущий, будто кто-то раздирает полотняную простыню на полосы. Он попытался поднять голову вверх, туда, откуда шел этот звук, и не смог. Не дало то самое твердое и упругое, в которое он упирался затылком. И тогда, дождавшись, когда стихнет этот звук, он решился подать голос.

– Эй, кто здесь есть? Освободите меня!

– Минька, проснулся наконец! – В полутьме Валентин различил физиономию склонившегося к нему Ерохи. – Вот чертушка, напугал нас вконец. Я его бужу, бужу, а он не просыпается. А когда я вроде тебя добудился, ты кидаться на меня начал. Ну, думаю, значит, спит еще. А времени совсем не было. Вот я тебя в простыню спеленал, чтобы не кидался, и сюда положил.

– Ероха, где мы? – слабым, хрипловатым голосом поинтересовался Валентин.

Вместо ответа Ероха схватил его своими лапищами, поднял одним рывком и поставил на ноги. Боже!.. Красота-то какая! Черное бархатное небо, усыпанное мириадами звезд…