Кардонийская рулетка - Вадим Панов

Здучик и Арбедалочик рассматривали приближающиеся переговоры с сугубо утилитарной точки зрения: во-первых, нужно выиграть еще немного времени, во-вторых, постараться обвинить в развязывании войны ушерцев. А вот у консула нет-нет да проскальзывала мысль, что неплохо было бы действительно о чем-нибудь договориться. Подленькая мысль, противоречащая всему, что Махим делал до сих пор, но… Но какая-то правильная.

«Вернем скот в стойло… Будем жестоки…»

И хотя консул давно не был в церкви, он вдруг подумал, что святая Марта мысль помириться с ушерцами одобрила бы.

— Все будет хорошо, — хладнокровно произнес Абедалоф, выпуская клуб ароматного дыма. — Идите к гостям, консул, и ведите себя как победитель. Покажите Дагомаро, что он уже проиграл!

— Вям!

Ему приказали, он исполняет.

Махим вздохнул, но послушно нацепил на физиономию высокомерное выражение и двинулся к собравшейся у балюстрады группе дипломатов. Арбедалочик же повернулся к Йорчику.

— Что скажете, профессор?

— Для детального анализа понадобится время, но…

Абедалоф обидно усмехнулся, показывая Руди, что видит его насквозь, и Йорчику пришлось признать:

— Ряд представленных образцов превосходит галанитские аналоги, а до некоторых ушерских решений мы попросту не додумались. Хотя не факт, что они имеют серьезное значение.

— Например?

— Огнеметный бронетяг, — быстро ответил Руди. — Я не вижу большой необходимости в подобном устройстве.

— Огонь оказывает мощное психологическое воздействие, — задумчиво протянул Абедалоф. — Я знаю случаи, когда солдаты разбегались, узнав, что против них выдвинуты огнеметчики — никому не хочется превратиться в жареного цыпленка. — Пауза. Ставшее почти привычным «Вям!», клуб сигарного дыма. — А что вы скажете о Гатове, профессор?

— Он гений, — угрюмо ответил Йорчик, не рискуя больше лгать проницательному выскочке. — А самое главное заключается в том, что Гатов — универсальный гений. Создается впечатление, что ему все равно, над чем работать: ему ставят задачу — Гатов находит оригинальное решение. Хотите знать мое мнение? Я восхищен.

— Гатов мог создать супербомбу? — тихо, но настолько жестко спросил Абедалоф, что Руди даже вздрогнул.

— Вы опять об этом?

— Да, об этом. И мы будем возвращаться к этому до тех пор, пока я не пойму, что уничтожило тот остров.

Упрямство. А вот глупое оно или нет — вопрос второй. Йорчику надоело постоянно возвращаться к опостылевшей теме, но он отдавал должное Арбедалочику, жаждущему во что бы это ни стало добраться до истины.

И ответить профессор постарался максимально корректно:

— Нужна информация.

— Ладно. — Абедалоф попыхтел сигарой, взял заскучавшего песика на руки и распорядился: — Давайте насладимся чудесами ушерской техники вблизи.

— Как же он шумит, — капризно протянула Этель.

— Не шумит, а стреляет, синьорина, — улыбнулся Дорофеев. — Грохот есть обязательное сопровождение стрельбы.

— И еще он визжит.

— Так работает электрический привод.

— Визжит, грохочет, разрывает уши… Я едва не оглохла!

Негодование певицы объяснялось просто: Этель планировала прогуляться между стендами в компании Помпилио — пусть завидуют! — но адиген как замер у «Гаттаса» — шестиствольного монстра, привинченного к хитроумной конструкции, так и не отлипал от него уже двадцать минут, требуя от инженеров все новых и новых подробностей. А в довершение распорядился устроить показательные стрельбы, благо возможность для этого предусматривалась.

— Точность удовлетворительная, огневая мощь выше всяких похвал.

— Патрон стандартный, от «Шурхакена», — пискнул из-за спины Бабарский. — Докупать придется только ленты.

— Помпилио, мне скучно. И звенит в ушах.

— Базза, я считаю, что мы должны установить на «Амуш» один такой пулемет.

— Может, подождем? — попытался проявить консерватизм Дорофеев. — Модель еще не обкатана.

Капитана смущал подозрительный электрический привод, в надежности которого у Дорофеева были серьезные сомнения, однако переубедить упершегося адигена не было никакой возможности.

— Базза, «Амуш» — исследовательский рейдер, вот и займемся исследованиями, — рассмеялся Помпилио. — К тому же мне нравится новая турель.

— Она снабжена электрическим приводом и позволяет вести огонь вертикально вниз, — завел шарманку инженер. — Турель управляется педалями…

— Теодор! — капризно воскликнул Помпилио.

— Молодой человек, мессер уже слышал ваши объяснения и счел их удовлетворительными, — ледяным тоном произнес опомнившийся Валентин. — Я сообщу, если мессер захочет выслушать вас повторно.

— Бабарский!

— Мы покупаем пулемет и турель, — деловым тоном произнес ИХ, оставаясь за спиной Помпилио. — К завтрашнему полудню они должны быть смонтированы на цеппеле мессера.

— Два, — каркнул дер Даген Тур. — Я рано встаю.

— Два образца, — уточнил растерянным инженерам Бабарский, давно научившийся понимать хозяина с полуслова. — И смонтировать их надо до восьми утра. В половине девятого мессер лично прибудет принимать работу.

— Придется работать в ночную смену, — предупредил ушерец.

— И что?

— Помпилио, ты меня слышишь? — Этель сжала кулачки.

— Игристого? — Вездесущий Теодор поднес рассерженной певице бокал. — Не нужно отвлекать мессера, когда он занимается «Амушем».

— Может, ограничимся одним образцом? — негромко предложил Дорофеев.

— Базза, прошу вас, — я так хочу. — Помпилио с нежностью посмотрел на шестиствольный пулемет. — Вы ведь не собираетесь всерьез противоречить мне в оружейных вопросах?

Капитану оставалось лишь развести руками: ни разу за все время их знакомства Помпилио не оспорил ни одного его профессионального решения. Во всяком случае — публично. Что же касается пулеметов, то кому, как не высшему адепту Хоэкунс, понимать достоинства того или иного оружия?

Намек адигена был настолько прозрачен, что Дорофеев смутился:

— Извините, мессер.

— Полноте, Базза, за что? К тому же, как вы слышали, новая турель позволяет вести огонь вертикально вниз, а я не желаю лезть в «корзину грешника» еще раз.

На Заграте дер Даген Тур едва не погиб, прикрывая пузо «Амуша» от аэропланов.

— Прекрасно вас понимаю, мессер.

— Приблизительная стоимость вашего заказа составит…

Призванный инженерами менеджер допустил стандартную ошибку — обратился напрямую к Помпилио, и фраза Валентина вылилась на него ушатом ледяной воды: