Сфера влияния - Вячеслав Васильев

Наконец первая партия шашлыков была прожарена, и Яков, торжественно вручив каждому по шампуру, принялся за вторую. Шелехов достал из чемодана бутылку, разлил водку по стаканчикам, и провозгласил первый тост: «За Победу!». Выпили дружно. И так же дружно вгрызлись в горячие куски сочащегося мяса. Подождав, пока бойцы уничтожат по полшампура, прапорщик налил по второй. «За тех, кого с нами нет». Выпили, не чокаясь, и минуту посидели молча. Белецкий, Карлаш и Похмелов ещё не теряли боевых друзей, но погибшие в бою родственники были и у них. А остальным, судя по затуманенным взглядам, было кого вспомнить. Но жизнь продолжается... Третий обязательный тост «За милых дам!» выпили стоя. Карлаш и Левинзон тут же затеяли спор о том, кто лучше - блондинки или брюнетки? Остальные время от времени вставляли свои замечания. Подоспела вторая партия шашлыков. Опрокинули ещё по стопочке. «За тех, кто в космосе». Потом были ещё беседы и ещё тосты. В конце концов Сашка Карлаш осмелел до того, что слегка заплетающимся языком поинтересовался у Шелехова, почему тот был таким... Таким..., - Карлаш сделал неопределённый жест руками..., - на Земле, и оказался вполне нормальным человеком в космосе? За исключением не нужной здесь, по мнению Сашки, демонстрации своей религиозности (Собственно говоря, Шелехов никому ничего не демонстрировал, разве что, побывавшему у него в каюте Белецкому, который и рассказал потом своим товарищам об убранстве жилища командира, умолчав о причинах, по которым он в этом жилище оказался).

Карлаш спросил, и сам испугался своего вопроса. Мгновенно протрезвев, он принялся оправдываться в воцарившейся тишине , что дескать, совсем не то хотел..., то есть, совсем не хотел... Но прапорщик оборвал его излияния движением руки, помолчал немного, а потом, тяжело вздохнув, сказал...

На первую часть вопроса ответить проще. Но начну со второй. Хотя вы, скорее всего, не поймёте... Или не до конца поймёте... Но я всё же расскажу... - Шелехов ещё раз тяжело вздохнул, и начал свой рассказ, устремив затуманенный взгляд прямо перед собой:

- Начало истории банальное: Когда-то давно... Когда я был молодым и глупым... Я встретил девушку. Тоже, конечно, молодую... Красивую... И умную... И полюбил её... Да..., - прапорщик вздохнул, - Её звали Надя. Надежда... Надюша... Ей было уже двадцать семь, а она всё ещё была не замужем. Мне, кстати, было тридцать три. И я тоже был неженат... Романтик был... говорю же - молодой, глупый... Искал настоящую любовь... «Алименты», к тому времени уже на троих детей, я платил исправно. С деньгами проблем не было. Я тогда работал юристом в одной крупной кампании... Юрист-романтик, - это конечно что-то с чем-то... Это я сейчас понимаю, а тогда...

Она тоже, как это говорят, была «успешная». Работа, карьера, деньги... В общем - всё, кроме личной жизни. Мало кто представляет себе, как тяжело жить на свете красивой умной женщине. Не хитрой, а именно умной... И сильной... Не в физическом смысле, конечно... Когда сложно найти мужчину не то, чтобы сильнее себя, а хотя бы равного себе...

Я тоже тогда не представлял... Просто, встретил наконец ту единственную, с которой захотелось связать свою судьбу. Однако сначала я впечатления на неё не произвёл. Завоёвывать её сердце пришлось долго и упорно. Но мне это удалось. Я был на седьмом небе... Она тоже была счастлива. Мы обсуждали дату свадьбы и имена будущих детей... Она очень хотела детей. И побольше...

Но... Как-то под Новый Год ей стало плохо... Обратилась в больницу. Мы привыкли, что наша медицина всесильна. Все болезни лечатся, людей вытягивают с того света в самых сложных ситуациях... Оказалось, это не так.

Время от времени непонятно откуда возникают новые болезни. Неизвестные науке. И никто не знает, как их лечить. Надя заболела именно такой болезнью. Синдром Коденко-Старцева... Слыхали о таком? Нет? Ваше счастье... Хотя, сейчас его вполне успешно лечат. А тогда... Она умирала, и знала что умрёт. Хотя и надеялась до последнего... А я... Я ничего не мог поделать.

Я не представлял до этого, что может быть что-то, с чем я ничего не смогу поделать... Она угасала на моих глазах. Даже хуже. Мне не разрешали быть с ней рядом, так как болезнь была новая, неизученная. Пускали к ней в палату раз в день на пять минут, и то общаться можно было только через силовую плёнку. С каждым моим визитом я видел, как жизнь уходит из неё... Она беспомощно и как-то виновато улыбалась, а я пытался как-то развеселить её и обнадёжить... Хотя чем можно развеселить умирающего человека?

Когда я пришёл к ней в последний раз, она уже не могла говорить... Только поворачивала ко мне голову, и широко раскрывала глаза. Истекли отпущенные мне пять минут, и надо было уходить... А я не мог оторваться от её глаз... Я пятился к двери и смотрел на неё... А она на меня...

На следующий день её не стало.

И мой мир рухнул.

Как глупо устроена жизнь... И смерть... Она была достойна стать королевой, а от неё осталось только тире между двумя датами...

Я никак не мог приучить себя к мысли, что её больше нет... Я оглядывался на улице на женщин, одетых как она. Как бы ни старались дамы, у них никогда не получается одеваться «не так, как все». Потом мода изменилась. И я уже просто искал в лицах встречных женщин знакомые черты. И не находил...

Когда я читал в детстве сказки, у многих из них было стандартное окончание: «Они жили вместе долго и счастливо, и умерли в один день». Я понимал про «долго и счастливо», а второй пункт пропускал мимо ушей...

И только потеряв любимую, я понял, как это важно - умереть в один день.

Мне тогда очень хотелось уйти вслед за Надей... Тем более, что часть меня уже умерла. Вместе с ней... Но частица её осталась жить во мне. В памяти, в сердце... И если бы я убил себя, я убил бы и её. Это меня удержало на краю.

Но не удержало от запоя. Пил я конкретно и долго, всё старался утопить горе... А оно не тонуло... Но однажды я проснулся трезвым. В казарме. Оказалось, спьяну я записался в наши доблестные вооружённые силы, - Шелехов иронично улыбнулся уголком губ, - в пехоту. Я потом долго пытался вспомнить, что меня подвигло на такой шаг. Но так и не вспомнил. После того, как я потерял Надежду, мне захотелось что-то сделать, чтобы женщины и дети не умирали. Мы - мужики. Нам положено умирать, защищая своих женщин, Родину, честь... А они... Они должны жить. И помнить о нас... В общем, медиком я становиться не хотел. Оставалась армия. Возможно, проходя мимо вербовочного пункта, я вспомнил это своё намерение.А может быть, я всё же подсознательно сильно хотел умереть, и нашёл место, где вероятность моей скорой встречи с Наденькой многократно возрастала. Непонятно только, как меня в таком случае «пропустили» психологи. Может, накладка какая вышла. Бывает...

Однако геройски погибнуть у меня не получилось. Хотя и служил в штурмовой роте, на переднем крае... Может, потому, что смерти я не боюсь, только уважаю... Но иногда мне кажется, что Надя стала моим Ангелом-хранителем, и бережёт меня от шальной пули и лазерного луча...

А молюсь я, чтобы с ней ТАМ всё было хорошо... Я, конечно, достаточно образованный и умный, чтобы понимать, что, может быть, нет ни бога, ни чёрта, ни ада, ни рая... И что, скорее всего, если кто где и есть, то он совсем не такой, как его описывают святые отцы... Но я никогда себе не прощу, если после смерти действительно что-то есть, а я не сделал ничего, чтобы Надюшке было лучше... И я надеюсь встретится с ней ТАМ когда-нибудь... Хотя бы на минутку... Узнать, что ей хорошо. А там уж - куда направят... - прапорщик невесело усмехнулся... Вот такие странные у меня молитвы.