Довмонт. Неистовый князь - Андрей Посняков

Подойдя к поверженному врагу, он неожиданно улбнулся:

– Ты славно сражался, боярин.

– Я не боярин, – пытаясь утереть разбитую губу латной перчаткой, хмуро промолвил враг. – Служилый человек.

– Нет, боярин, – князь убрал меч в ножны и, довольно щурясь, обозрел убегающие толпы врагов. Да, те не выдержали атаки – бросились стремглав, кто куда, во главе со своим князем!

– Не преследовать! – приказал Довмонт. – Трубить отступление. Уходим как можно быстрей!

– Но Гердень уйдет!

– Да и черт с ним. Жизни моих воинов куда дороже… Да хватит тут разлагольствовать – живо трубите отход! А ты, боярин… – князь перевел взгляд на врага. – Боярин, боярин… ты можешь им стать. На моей службе! Или тебя что-то держит у Герденя?

– Мой князь – Шварн!

– Тем более Шварн! Не все же в слугах ходить. Подумай… А пока же – ты волен, как птица. Захочешь – догонишь. Прощай… или – до скорой встречи.

Служилый человек князя Шварна Даниловича – звали его Егорий Перемет – нагнал князя уже у самого Пскова. Был принят на службу, женился и получил небольшой удел, не раз и не два выказывая в походах всю свою верность.

* * *

Весна в этом году выдалась ранняя, снег стаял быстро, и так же быстро высохли дорожки-пути. Еще зимой Довмонт-князь снова хаживал в литовские земли, с псковичами и с новгородцами. Взял большой полон, но с Герденем скрестить мечи не удалось – оставалась надежда на весну и лето.

Личная дружина князя уже насчитывала около трех сотен воинов, плюс охочие воинские люди – псковичи и новгородцы. После нескольких литовских походов в Новгороде Великом Тимофея-Довмонта зауважали и почитали за честь идти в поход под его стягом.

Гердень на этот раз действовал хитро: бросив на воевод Нальшаны и Утену, рыскал со своей дружиной по лесам, атаковал внезапно и так же внезапно уходил, как уползает змея, нанесшая укол ядовитым жалом.

– Он нападет сегодня, – посмотрев на хмурое небо, негромко промолвил Довмонт. – Обязательно нападет. Думаю, ближе к ночи.

– Почему именно так? – верный боярин, потрепав по холке коня, Любарт искоса посмотрел на князя. – Может быть – завтра?

Довмонт дернул шеей:

– Нет. Гердень не будет ждать, зная, что его враг – я! – ухожу с богатой добычей. Его люди наверняка наблюдали за бродом. Видели, что большая часть войска ушла. Так что ждем гостей, дружище Любарт! Да, твои люди выполнили мой приказ?

– Все сделали, княже. Выкопали, как ты и сказал, глубокие ямы.

– Славно, славно, – князь потер руки и улыбнулся. – Ну, приходи, Гердень-князь. Приходи!

Пробился сквозь облака тоненький солнечный лучик, упал на шлем князя, сверкнул, как знамение удачи.

Враги появились внезапно. Хоть их и ждали, но все-таки… Едва нижний край выглянувшего из-за туч солнца коснулся вершин вековых дубов, как из дубравы наметом вылетели всадники. Затрубил рог, послышались крики и устрашающий вой: воины нового нальшанского кунигаса стремительно атаковали военный лагерь псковичей, расположенный на плоской излучине Даугавы-Двины. Издалека казалось – лагерь как лагерь. Походные палатки, шатры, шалаши. Десяток горящих костров, часовые…

Ворвавшиеся в лагерь воины топтали копытами шатры! Швыряли в палатки факелы, рубили сидевших у костра… Только это оказались не люди – чучела! Шатры же и палатки были пусты! Никого! Полное безлюдье… Куда же делись враги?

Гердень-князь заворотил коня, землистое лицо его исказилось злобой.

– Где же они? Где? – в бешенстве хлестнув плетью подвернувшегося под руку слугу, завопил кунигас. – Вы мне что докладывали, а?

– Но, господин…

– Найти! Отыскать! Они не могли уйти далеко… Если не найдете, я вас…

– Вон они, князь! – истошно закричал какой-то молодой воин, указывая рукой на заросли ивняка у заливного луга. – Уходят! К лесу бегут!

– Убегают, трусы! Ну-ну, – довольно хмыкнув, кунигас тут же послал часть дружины наперерез.

Всадники в тяжелых пластинчатых бронях – лучшие витязи Герденя – погнали коней через луг. Неслись так, что трава летела из-под копыт… Быстрее! Быстрее! Скорей…

Оп! Всадники вдруг споткнулись. Лошади падали, проваливались, хрипели и ржали, ломая ноги и шеи. Кто-то из вылетевших из седел всадников поднялся… а кто-то – и нет.

– Засада! – прозвучал запоздалый крик. – Засада! Тут ямы везде… колья…

А со стороны леса уже неслась кованая рать Довмонта! Развевались знамена, сверкали кольчуги и шлемы, разноцветные попоны и чепраки превращали коней в сказочных драконов. Задрожала земля… Впереди на гнедом коне скакал широкоплечий мужчина в немецком панцире и золоченом шлеме. Алый плащ развевался за его плечами, в руке сверкал меч, треугольный щит был расписан золотым и зеленым – цветами Утены и Нальшан, цветами князя Довмонта.

– Вот он! – узнав своего заклятого врага, Гердень покусал тонкие губы. Подозвав лучника, выхватил у того лук, послал пару стрел… сколько успел. Стрелял метко – все стрелы воткнулись в щит, задрожали!

Довмонт ловко обрубил их древки мечом и, взвив коня на дыбы, ударил. Таким ударом противника обычно разваливают надвое, словно сноп ржи или тряпичную куклу. Однако Гердень был не лыком шит, уклонился и тут же нанес ответный удар, целя врагу в лицо, не прикрытое забралом. Промахнулся… лишь чуть срезал бороду…

– Цирюльником тебе быть! – громко расхохотался Довмонт. – Ловко стрижешь, однако.

И снова удар. И звон. И хриплое ржание… Кони тоже бились – кусали, лягали друг друга копытами, злобный жеребец Герденя даже чуть было не дотянулся до колена Довмонта… и псковский князь с досадой хватанул вражеского коня щитом по лбу! Ударил с такой силою, что жеребец от неожиданности присел и завалился на бок, поднимая собою всадника.

Выказывая все свое благородство, князь немедленно спешился, ожидая, когда соперник поднимется на ноги и можно будет продолжить бой пешими. В своей победе Довмонт-Тимофей нисколько не сомневался, знал – Гердень плохой боец, слишком уж эмоциональный, злобный, порывистый.

– Ну, вставай! Поднимайся же. Что, мне тебе руку подать?

Гердень не откликался. Как вылетел из седла, так и лежал в нелепой позе…

– Эй, эй! – заподозрив неладное, Довмонт-князь опустился на колено, протянул руку… Точнее – это Игорь определял. Там нечего было определять – жилка на шее поверженного врага не билась, да и сама шея оказалась как-то неестественно вывернутой…

– Помер, – подскочив, тряхнул головой верный Гинтарс. – Сломал себе шею таки!

– Ну, что же… – сунув меч в ножны, Довмонт покачал головою. – Бог прибрал. Так бы сказал сейчас Симеон-отче.

Умер Гердень-князь… или – погиб в бою, так уж сказать лучше. Его же вдова и дети так и остались на Руси, где жили в чести и довольстве, а один из сыновей Герденя, Андрей, приняв монашеский постриг, даже стал тверским епископом! А ведь мог бы кончить свои дни на жертвеннике, как «подарок» поганым языческим истуканам. Если бы не Довмонт… не Игорь…