Безликий - Павел Корнев

Я так погрузился в свои невеселые раздумья, что обратил внимание на поравнявшуюся со мной коляску, лишь когда из нее выпрыгнул непривычно плечистый китаец. Бритый наголо мордоворот с яростным криком замахнулся огромным тесаком и неминуемо развалил бы мне голову надвое, не успей я шагнуть ему навстречу и обеими руками перехватить могучее запястье.

Китаец оказался невероятно силен. Получив коленом в пах, он лишь выпучил глаза; пришлось дернуть его на себя, крутануть и поставить подножку, заваливая на тротуар. Вовремя! Кучер бросил вожжи и ринулся на помощь подельнику. Он замахнулся коротким китайским мечом и сиганул через мордоворота, а я подловил его в прыжке, подбив ноги мощным резким пинком.

Кучер рухнул на мостовую и ловко откатился в сторону. Я саданул носком туфли по виску поднимавшегося с тротуара крепыша и отпрыгнул, уходя от нового замаха. Клинок просвистел в ладони от лица.

Разорвав дистанцию, я выхватил из кармана пистолет, но кучер моментально оказался рядом и ударом меча выбил его из руки. Клинок юркнул вперед; мне удалось раскрытой ладонью отвести его в сторону, и даже так бок пронзила острая боль.

Неподалеку пронзительно заверещал свисток. Китаец не обратил на него ни малейшего внимания и вновь махнул мечом. Я уклонился, запрокидываясь назад, пнул по опорной ноге противника и попал по колену. Мерзко хрустнул мениск, кучер оступился и упал, но прежде чем удалось зацепить его еще раз, покалеченного напарника прикрыл громила с тесаком.

От перекрестка к нам уже бежал постовой, он выдернул из кобуры револьвер и сделал предупредительный выстрел в воздух. Враз позабывшие обо мне китайцы заскочили в коляску; коняга заржала и понеслась прочь.

Седоусый констебль остановился посреди дороги, но стрелять вдогонку не решился и убрал револьвер в кобуру. Затем подошел ко мне и спросил:

– Что тут происходит?

Я зажал ладонью рану в боку и криво ухмыльнулся.

– Кошелек или жизнь, сказали они!

– Совсем озверели! Грабеж средь бела дня! – опешил постовой. – Описание дать сможете?

– Да эти узкоглазые все на одно лицо, – скривился я и поднял с тротуара пистолет, на кожухе затвора которого обнаружилась глубокая засечка.

– И то верно, – согласился констебль. – Сильно порезали? Нужна помощь?

– Ерунда! – отмахнулся я, хоть сквозь пальцы так и сочилась кровь. – Простая царапина.

– Проводить?

– Нет, живу недалеко.

– Вызовите врача!

– Всенепременно, мсье! – отозвался я и зашагал через дорогу. Кровь уже стекала по ноге, и с каждым шагом в боку разгоралось болезненное жжение; кружилась голова.

Через главный вход в клуб я проходить не стал, свернул на задворки и уселся на лестницу крыльца черного хода, а потом и вовсе откинулся спиной на ступеньки.

Задрав сорочку, посмотрел на широкую рану, обильно сочившуюся кровью, и поспешно отвел взгляд, пытаясь справиться с накатившей дурнотой.

Небо закружилось перед глазами, но я обрадовался его синему фону и белесой дымке облаков, словно старому другу. Потянулся к накопленной с прошлого раза силе, отщипнул малую толику, восстановил в голове образ Жан-Пьера и осторожным движением ладони стер рану, будто карандашный штрих ластиком. Просто вернул свое тело в первоначальное состояние.

Это оказалось весьма просто, но дьявольски болезненно.

И никакой анестезии…

Когда боль наконец отступила и я перестал скрипеть зубами, то потихоньку поднялся со ступеней, нашарил в кармане брюк связку ключей и отпер дверь. Сразу прошел на кухню и напился, заодно отмыл руки от крови. В ушах по-прежнему звенело, да еще при неосторожных движениях адски резало бок, но голова больше не кружилась. А вот бившаяся внутри сила так и клокотала. Разбуженный талант сиятельного никак не желал униматься, глаза светились, и все кругом представлялось каким-то болезненно резким. Это было неприятней всего.

Минут пять я простоял у кухонной мойки, время от времени ловил ладонями тугую струю холодной воды и умывался, пытаясь унять жар, потом вышел в коридор.

– Лука! – крикнул во всю глотку. – Я вернулся!

Из фойе донеся отклик охранника, и я отправился в костюмерную комнату. Отпер дверь, прошелся вдоль вешалок, подбирая новый костюм. В итоге плюнул на все, прямо на голое тело натянул перепачканный белилами малярный комбинезон и отправился в фойе.

Лука загородил распахнутую дверь столом, на него он выложил ведомость, а железный ящик с кассой поставил на табурет так, чтобы до денег не могли дотянуться с улицы. Пиджак громила повесил на спинку стула, поверх сорочки натянул бухгалтерские нарукавники и выглядел совсем как заправский счетовод.

При моем появлении Лука обернулся и удивленно спросил:

– Чего так вырядился?

Я только махнул рукой.

– Надо кое-что сделать. Многих уже рассчитал?

– Да уж прилично, – кивнул охранник и покрутил ус. – В очередь выстраивались!

– Серьезно? – Я распахнул металлический ящик и выругался. Там хватало мелочи, бумажных пятерок и десяток, но тысячи не набиралось даже близко.

– Ты чего? – вытаращился на меня Лука.

– Да так, – махнул я рукой. – Чего уж теперь…

Не став ничего объяснять, я уселся на подоконник и закрыл глаза.

Итак, тысячу франков не собрать при всем желании, но это и не самая большая из моих проблем. Клятый ростовщик решил поквитаться за нанесенное оскорбление, и, если я хоть что-то понимаю в этой жизни, попытки порубить меня на куски продолжатся и дальше. Тут все просто: либо он, либо я.

Принять новое обличье? Увы, не вариант. Чен не отступится, он будет искать Жан-Пьера. Сбегу – подставлю под удар Софи. Нельзя.

Я зажал виски в ладонях и спросил:

– Лука, Гаспар не рассказывал вчера, китайцы с сицилийцами уже вцепились друг другу в глотку?

Вышибала покачал головой.

– Только готовятся. Ростовщик теперь без десятка охранников на людях не появляется, а перед его конторой дежурит пара констеблей. Если сицилийцы дернутся – их прямо на входе положат.

– Ясно, – кивнул я и вздрогнул, когда затрезвонил стоявший на столе телефонный аппарат. Лука, дабы не отходить от кассы, протянул провод прямо к входной двери.

Громила поднял трубку и представился, потом коротко ответил:

– Хорошо, передам.

– Стой! – остановил я его. – Это Софи?

– Да.

Я выхватил трубку и поспешно крикнул в нее:

– Софи, подожди!

– Да, Жан-Пьер?

– У нас есть свободная тысяча? Объясню потом, просто ответь – это очень важно!

Но удача повернулась ко мне спиной. Денег у Софи не оказалось, не хватало средств даже на оплату уже поставленных в кредит продуктов и алкоголя. Ко всему прочему, кузина еще и разболелась и не знала, приедет завтра в клуб или нет.