Аратта. Книга 1. Великая Охота - Анна Гурова

– Я готова! – вспыхнула Аюна. – Ради брата…

– Не спеши. – Губы Тулума медленно зашевелились. – Ты должна знать, на что идешь. Ибо для верного ответа нужна добровольная жертва.

Царевна нахмурилась. До нее доходили слухи, что накхи в прежние времена не брезговали человеческими жертвоприношениями. Но ведь это же накхи!

– Ясна-Веда четко и определенно запрещает приносить в жертву людей, – словно отвечая на ее мысли, продолжал Ардван. – Для гаданий разрешено проливать только кровь рабов, так как они по закону людьми не являются. Но кровь ария, отданная добровольно, – великая сила…

– Понадобится кровь самого близкого родича, – тихо произнес Тулум то, о чем царевна и сама уже догадалась. – Твоя кровь, Аюна.

– Я готова, – бесстрашно склонилась она перед верховным жрецом. – Это честь – отдать кровь Священному Огню ради брата!

– Тогда приступаем.

Тулум неспешно достал из ледника колотые обломки прозрачной глыбы, ежедневно доставляемой с гор, и щедро насыпал ледяного крошева на белый камень, из которого изготовляли лишь жертвенники и священные изваяния. Затем он поставил на лед бронзовую чашу с ручками в виде крылатых лодок и начал вливать в нее золотистое масло, получаемое из семян цветка, столь преданного Солнцу, что головка его следует за дневным светилом от восхода до заката.

– Подойди сюда. – Он поманил Аюну.

Та, невольно робея, но гордая участием в столь важном обряде, приблизилась к верховному жрецу.

– Протяни руку. Левую – она ближе к сердцу…

Царевна повиновалась.

– Приготовься, Аюна, – негромко произнес он. – Возможно, ты увидишь или почувствуешь ужасные вещи. Но не бойся и не отворачивайся, а смотри внимательно и все запоминай…

Он с неожиданной силой схватил девушку за запястье, вскинул кинжал для жертвоприношений и быстро чиркнул им по ее предплечью.

Аюна прикусила губу. Струйка крови потянулась по ее руке и потекла в чашу, окрашивая масло в алый цвет. Царевна не сводила с нее глаз. А кровь все струилась, и в какой-то миг Аюна ощутила, как подкашиваются ее ноги. Но Тулум, не обращая внимания на слабость племянницы, продолжал поливать содержимое чаши ее кровью.

– Достаточно, – тихо сказал он брату, затем достал из сумки на поясе глиняную бутыль и начал разогревать ее над огнем. Когда в сосуде послышалось бульканье, Тулум одним движением выплеснул содержимое на покрытое кровью масло. Оно зашипело, кровь вспенилась и начала сворачиваться вокруг белого металла. Верховный жрец быстро забормотал слова заклинания, прося огненных дивов дать ответ о судьбе царевича Аюра.

– Вот, – завершив ворожбу, закончил он, доставая из чаши получившуюся странную фигурку.

– Осторожнее, сломаешь! – дернулся к нему Ардван.

– Тихо, тихо!

Тулум, прищурившись, уставился на данный огнем ответ, стараясь найти ему верное толкование.

– Это похоже на человека, – наконец изрек он. – Вот голова, руки, ноги…

– Но они будто изломаны! – воскликнул повелитель Аратты.

– Так и есть. И что хуже всего – посмотри, как тонко его тело. Как раз там, где грудь. Похоже, жизнь его висит на волоске. Он ранен… Возможно, при смерти.

Ардван заскрипел зубами от ярости и горя.

– И все же, – поспешно заметил жрец, – он жив. Металл остыл, но фигурка не сломалась. Жизнь его под угрозой – но он еще жив…

Все плывет перед глазами Аюны. Стоит она или лежит – она уже не понимает, да это и не важно.

Что за запах? Как будто подожгли степь… Костер в степи? Сквозь клубы синеватого дыма Аюна видит пляшущие язычки жертвенного огня.

Она смотрит в пламя – а пламя смотрит на нее. Что ж – ничего удивительного. Просто это пришли огненные дивы.

«Пламя жертвенника – врата в иные миры. Смотри в них внимательно, и тогда увидишь то, что дивы согласятся тебе показать, – не раз говаривал ей дядя, обучая юную царевну обрядам. – Но знай, врата открыты в обе стороны. Ты видишь дивов, и они могут видеть тебя. Забывать об этом нельзя. Пренебрегать этим опасно…»

Дивы смотрят на нее знакомыми и родными глазами. Аюне с детства знаком этот взгляд. Это же Аюр!

«Братец, как ты? Дядя сказал, что ты ранен в чужом краю».

Аюр улыбается.

«Тебе не больно?»

Нет, он больше не чувствует никакой боли. Ему хорошо и легко.

Он взлетает!

Пламя жертвенника обволакивает весь мир и вспыхивает мириадами золотых огней. Аюр парит среди звезд, и они движутся по небосклону, подчиняясь движениям его рук.

«Братец, не улетай от меня!»

Аюр вскидывает руки, словно крылья, и начинает удаляться. Звезды извивающимися цепочками следуют за ним.

Аюна снова чувствует взгляды дивов. Теперь они полны гнева!

«Тебе нельзя здесь быть!»

И откуда-то снизу, вспучиваясь и перекатываясь, начинает вздыматься тьма. Пространство наполняется ревом воды. Огромными волнами темнота захлестывает небо, поглощая звезды.

Аюну охватывает ужас, лишающий и разума, и сил. Бежать, бежать прочь! Как можно быстрее, как можно дальше!

«Спасите!»

Черные холодные волны захлестывают ее, сшибают с ног и швыряют в пучину. Рядом мелькают искаженные лица, одна за другой гаснут звезды, люди и боги тонут в Бездне…

Чьи-то сильные руки подхватывают ее, вырывают у безжалостной стихии, бережно кладут на камень…

Аюна открыла глаза. Она лежала на холодном полу у ног статуи Исвархи Двенадцатирукого. Неподалеку раздавались тихие голоса. Отец с дядей, разглядывая серебристую фигурку, вполголоса обсуждали гадание. Видимо, она пробыла в забытьи совсем недолго.

– Я полагаю, имела место битва, – говорил Тулум. – Возможно, охотников заманили в засаду…

– Конечно заманили – как бы еще дикари могли одолеть ариев?!

– Судя по тому, что мне поведали корни трав, бой был проигран и много воинов погибло – возможно, все. Но не Аюр. Царевич был только ранен, хотя и тяжело…

– Но как узнать точнее? Может, он уже мертв?!

– Знамений не было, – со значением произнес Тулум. – Когда умирает один из высших ариев, солнце в небе облекается во тьму. Так что царевич жив. Я буду ежедневно молиться Исвархе, чтобы он жил и далее…

– Даже если так – его положение ужасно. Мой сын – раненый, в руках врагов! – В голосе Ардвана полыхнул дикий гнев. – Да я оставлю от их селений только горелые пятна!

– Брат, не горячись, подожди! Кровь и священное масло ничего не сказали о том, что он в руках врагов. Я проведу еще гадания…

Аюна, постепенно приходя в себя, села и перебралась на ступеньку у подножия статуи, обхватив руками дрожащие плечи. Ее бил озноб, она была угнетена своими видениями и глубоко опечалена тем, что слышала.