Возвращение - Юлия Фирсанова

– Так ведь не все трупы погрызены, – запальчиво возразил управляющий.

– А это оттого, что спугнули монстра или люди, или рассвет! – отбрил Марина юноша, упрямо тряхнув головой.

Чувствуется, они уже не раз вели этот спор, и каждый оставался при своем мнении. Хорошо еще, что по причине разности в возрасте и положении спорщиков не тянуло подраться для пущей вескости аргументации.

– Ладно, кто бы у вас тут ни водился, надо разобраться, – решила я, весьма заинтригованная возможностью встретить живое чудовище. – Раз вашего монстра солдаты не нашарили, значит, или разбойников раз-два и обчелся, или монстр отлично прятаться умеет. Хорошо бы для начала зацепку отыскать. Не припомните, кто первой жертвой был?

– Как не припомнить, травник наш, Грипет, – вздохнула леди Ивельда и замолчала, не в силах живописать душераздирающие подробности. Поникшая головка женщины ясно говорила о том, что приятного в гибели травника было мало.

За леди продолжил Марин:

– Череп несчастливцу на дороге проломили, весь труп истерзали, а сумку с корешками на мелкие части порвали.

– Какой ужас! – шепнула Вейлиса, прижав руки к щекам, Сарот тут же покровительственно обнял невесту.

– Кому помешал-то, болезный? – Управляющий нервно почесал лоб. – Тихоня был, никому грубого слова не скажет, в лесу, в поле каждую травинку знал, в помощи ни разу не отказал, хоть на рассвете, хоть ночью приди. Один грешок всего водился: рубахи яркие любил, может, через это и погиб, решила какая-то тать, что денежка у него водится… Схоронили его, как просил, у лесного домика, под большим дубом. Наши парни из деревенских, что охотой промышляют и в следах толк знают, еще тогда пытались сыскать виновных, да тщетно: дождь не ко времени прошел.

– Проводника найдете? Схожу на могилу к вашему травнику, – попросила я. – И подскажите, где нам в деревне разместиться можно.

– В поместье хватит комнат на всех, магева, не обижай отказом, – промолвила леди Ивельда с мягкой настойчивостью. – Оставайтесь, сколько будет необходимо. Стол и кров – самое малое, что я могу предложить тем, кто желает помочь в беде.

– Я провожу вас к лесной хижине! – взвился с места Ромел. – Можно, леди мама?

– Ступай, дорогой, этот твой долг будущего хозяина земель, – ответила женщина, хотя с большей радостью удержала бы сына под своим крылышком, подальше от опасностей. Строгий, чинный голос отпускал отпрыска, а глаза умоляли меня позаботиться о ребенке. Я кивнула, у нас так же, как у них, сколь ни велик детина, а для родителей все кроха.

Вейлису, Сарота и Кейра, несколько раз заверенных в безопасности дневного времени суток, мы оставили размещаться в отведенных помещениях. Морианца тоже пришлось убеждать в его временной бесполезности в деле выслеживания чудовищ. Он угомонился только тогда, когда я пообещала, в случае установления разведкой наличия в лесах не монстров, а разбойников, обязательно привлечь его к участию в истреблении врагов.

Итак, мы небольшим отрядом – Гиз телохранителем, Лакс за компанию, Фаль как неизменный атрибут моего магевского достоинства и юный сын баронессы в качестве проводника – двинулись к лесной резиденции травника. Мирно миновали охраняемые детинушкой с жердинушкой и сонными псами ворота поместья, по дороге, выгнувшейся дугой между домами и полями с пшеницей, обошли деревню. Крестьяне, работавшие в поле или попадавшиеся нам на пути, аж выпучивали глаза от любопытства, видя своего юного господина в странном обществе магевы. А Ромел с нарочито безразличным видом (да я каждый день с магевами катаюсь!) взирал на подданных, вот только раз не удержался и одному молоденькому парнишке, небось товарищу по играм, показал язык.

Очень скоро мы свернули с проезжей части на тонкую лесную тропку. Дэлькор мой хода не сбавил, а вот остальные кони пошли медленнее, выбирая, куда поставить копыто. Пока ехали, паренек рассказывал, как деревенский люд поначалу пытался дозоры нести ночами, караулил, а все без толку, в одну такую караульную ночь отставшего от основного отряда по большой нужде крестьянина и отыскали в придорожных зарослях с разодранным горлом и спущенными штанами. После такого случая народ решил, что самым надежным способом избегнуть смерти будет не высовываться в сумерки со двора. Вот только если тварь та правда из ночных монстров, то ближе к холодам ей полное раздолье настанет, всю зиму на печке не просидишь. Юный герой уже собирался либо взять отцовский меч и отправиться на поиски монстра лично, либо свести лошадь из маминой конюшни, доскакать до Ланца и просить короля прислать достойных рыцарей-чудовищеборцев, чтобы те прикончили изверга. Пока, к счастью баронессы Ивельды, юноша не выбрал, какой именно из двух вариантов предпочесть, а тут и мы нежданно нагрянули.

Лес, кстати, по которому ехали, ничем особенным не выделялся, вполне мирный, благополучный, даже благопристойный биогеоценоз, птички поют, зверушки шебаршат, никто не воет дурным голосом и проезжих не пугает. Впрочем, лесов с монстрами видеть мне прежде в реальности не доводилось. Поэтому судить об отличиях я не могла, вдруг чем гаже монстр, тем в более мирном месте он предпочитает селиться для маскировки?

Фаль беззаботно порхал вокруг, Гиз с Лаксом, поначалу настороженные, видя эдакую беззаботность нашей «шахтерской канарейки», тоже начали расслабляться. Насколько это вообще им было свойственно. Мне, к примеру, казалось, что киллер, даже когда спит у костра, и то напряжен больше, чем я на контрольной по физике. Вот это, клянусь, воистину страшное испытание, все монстры нервно курят в углу.

Спустя семь минут неспешного продвижения по тропинке мы благополучно (не встретив на пути ни одного даже самого захудалого лешего!) добрались до непритязательного, но в целом довольно милого деревянного домика об одном окошке с навесом у крыльца для сушки трав и огородиком, пришедшим за месяцы отсутствия владельца в изрядное запустение. Но даже сейчас удалось разглядеть четко: на делянках росли не знакомые мне по деревням местного разлива овощи-фрукты, а разные травки. Покойный выращивал лекарственные растения.

– Здесь Грипет жил, когда свои зелья готовил, – пояснил Ромел, ласточкой слетая с седла. – А там его схоронили, по другую сторону дерева. – Парнишка, гордый собственной миссией, махнул рукой в сторону подступившего к самому краю поляны дуба, здоровенного, в пять обхватов, не меньше.

Фаль, звеневший над головами очередную похабную песенку (почему-то они приходились малышу по сердцу куда больше душещипательных баллад о благородных героях, подвигах и трагической любви), неожиданно замолчал, камнем упал мне на плечо и заявил, насупившись:

– Мне тут не нравится! Неправильной смертью пахнет!

По мне, так воздух пах только нагретой на солнце листвой, цветущими на делянках экзотами, лошадьми и летом. Что ж, значит, мой порог восприятия куда ниже, чем у сильфа. Я спешилась, предоставив Дэлькору свободу пастись на бесхозных грядках покойного травника и, если уж ему так приспичило, сожрать хоть весь урожай. Не пропадать же добру! Да и кто я такая, чтобы мешать своей лошадке кушать. Жеребец моментально занялся дегустацией, а я направилась к дереву, под которым похоронили Грипета, тихо, дабы не травмировать пылкое воображение Ромела, переспросила сильфа: