Семь легенд мира - Оксана Демченко

Рих был уроженцем Синегорья. Он учил там нескольких знатных оболтусов. Просьба старого князя и дань уважения покинутой в юности родине, как он виновато вздыхал, рассказывая о своих уроках. Помнится, по душевным качествам, устремлениям и характеру его не все юноши устраивали. И, может статься, это и есть те самые ученики или их дети. Обучение гнилых людишек фехтованию – плохая дань уважения дому, поморщился Вэрри огорченно. Ведь предупреждал же и продолжать уроки не советовал! Позже за содеянное приходится краснеть этой самой родине, так он говорил Риху…

Первым затянувшуюся паузу прервал младший, видно и по движениям, и по глупому напору. Второй хитро задумал комбинацию, забыв о старосте. Напрасно. Третий засмотрелся и поплатился. Было на что, Актам никогда не умел ждать достаточно долго. Он боевой конь, а не бесполезная и трусливая обозная кляча!

Круг распался, айри уже не стремился понять стиль боя и найти в нем новое или приметное. То есть больше не давал врагам времени на что-либо. Просто резал, пугающе легко и стремительно. И неприметно морщился от отвращения – он давно уже не убивал так много и неразборчиво. Но сегодня иначе едва ли можно, вот и клинок глухо пел, взвизгивая при встрече со сталью и жадно ломая ее. Разрезая. Вспарывая. Наказывая за глупую покорность злой руке поддельных демонов.

Скоро на полянке остался хрипло дышать среди затихших вояк лишь один избранный заранее для допроса знатный разбойник, лишенный меча вместе с кистью руки. Тот самый, что еще недавно руководил демонами.

Вэрри неспешно вытер клинок и замер над ним.

– Все. Мы управились, – уточнил он для Актама и старосты. – Вяжи его.

– Знаешь, а ты и правда демон, – задумчиво сообщил ему привычную в подобной ситуации новость Тофей. – Давно меня никто так основательно не стращал. И че мне дома не сиделось? Вот по чести тебе скажу: что с порошком ихним обманным серые полосы в глазах вместо людишек, которых я досыта насмотрелся три ночи назад. Что теперь без порошка – одна черная, дак зато вовсе уж на человека не похожая. А временами я тебя и полосой-то не различал… Конь твой мерзкий, и тот больше разобрал. Хоть гляну, кто под тебя подделывается. Личина ловко вышита, и впрямь демон. С виду вроде не человек, а подобен все ж. Снять самое время, как думаешь?

– Позже. Он опасный зверь, вяжи локти туже, ему больше руки не понадобятся.

– Сколько их было?

– Сорок два. И дозорные еще живы. Актам, стеречь! Я быстро.

– Он быстро, – буркнул староста, плотнее стягивая локти пленника. – Хорош демон. Я думал, он дурью мается, утверждая, что число не имеет значения. А ведь положил толпищу и даже дыхания не сбил. Ученичок нашелся Медведю, вот история дурная… А все ж деревеньке в жизнь она пошла, выходит – и не дурная вовсе. Ох беда, с утра-то нам хоронить сколько падали! Лопат на эдакую прорву не напасешься. Может, пожечь их скопом? Вон и масло есть…

– Порядок, лес пуст, – возник рядом Вэрри. – Отволоки его в сторонку, здесь слишком мерзко, не хочу задерживаться.

– Слушай, мил не-человек, а с чего ты взял, что этот демон станет с нами говорить? – задумался Тофей, за ворот куртки перетаскивая пленника, почти вдвое меньшего, чем он сам, как щенка. – К утру тварюка так и так подохнет. А пыток я в деревеньке своей не допущу, думать не моги!

– Да пусть молчит, – пожал плечами Вэрри и голос его стал тише и холоднее. – Как истинный демон я за неуважение отправлю его в самый мерзкий из миров по ту сторону жизни. И на месте его бесы без спешки допросят. У меня времени много. Лет через сто узнаю ответы, навестив те места, срок приемлемый. Если к тому времени не забуду всю эту историю.

Тофей обернулся, почти веря в услышанное и ужасаясь. Голос спутника сухо и деловито шелестел, монотонный и отстраненный. Мертвее колючей поземки. Размереннее капели. Пленник увидел лицо айри и побледнел окончательно. «Поверил», – довольно отметил Вэрри, усердно добавляя безразличия во взгляд. Впрочем, что пленному еще оставалось? Так двигаться люди и правда не могут. И положить здесь их всех, не получив и малой царапины – тем более. Разве вот Ронг управился бы при некотором везении, но и то – случай особый и племя особое.

– Заткни ему рот, – лениво посоветовал Вэрри совершенно потрясенному странными речами старосте. – Начнет ведь сейчас врать или хвастаться, расстроит меня. Лучше пусть умирает молчаливым и гордым. Хочешь, я распоряжусь, и малый бес Лой’ти отведет тебя в черный семижды седьмой мир демонов, глянуть на его пытки? Там лед и смерть. Красиво, спокойно, тихо.

– Не надо, – торопливо отказался Тофей.

– А ты как думал, сдохнет и дело с концом? Он столько лет полагал, что имеет право вершить ночной суд за меня. Это достойно особой кары. – Вэрри глянул в темное небо, с которого лапы деревьев переловили почти все звезды, и притворно задумался. – Может быть, попробовать сперва черные фонтаны игл яда? Или совсем простое наказание, кубок жидкого льда. А уж после стоит взяться всерьез…

Он небрежно ломал бровь и излагал одну из наиболее популярных в Синегорье версий загробных страданий почти канонически. Почти – и небольшие отклонения от завета Богов добавляли словам весомости. Потому что подлинные детали может ведать лишь демон. Настоящий. Староста сглотнул комок и кивнул. То ли соглашаясь с пыткой, то ли обещая соорудить кляп. Айри отвернулся от пленника, зло и беззвучно вызверился на спутника, требуя подыгрывать и не стоять столбом, впадая так некстати в нелепые страхи суеверия. Тофей дрогнул и оттаял. Помолчал, обстоятельно подбирая нужный вопрос, дернул неуверенной рукой пояс, поправил охотничий нож.

– А что ты, душу мою за спасение Брусничанки купивший, от него узнать желаешь, уж позволь поинтересоваться, – серьезно молвил он, почтительно кланяясь. – Все же у нас договор, могу я быть немного любопытным, о демон. Напоследок, а?

– До рассвета, ты пока ничем не рассердил меня, – небрежно разрешил Вэрри. – Жарих четыре десятка лет назад продал мне душу за умение драться. И мне занятно, кто из его учеников распространил знание без разрешения и уклоняясь от оплаты. И кто заказчик, хотя я и так ведаю ответ. Но, есть такая слабость, ценю в людишках усердие.

– Князь Шорнах, – хрипло выдавил сквозь боль и тошноту пленник, окончательно уничтоженный именем мастера. – Он и последний ученик, и заказчик. Купи мою душу. Недорого, за место в ближних кругах проклятого мира.

– Кому проклятого, а кому – родного, – назидательно уточнил Вэрри. – Я заберу ее без оплаты через час, а то и раньше. Ладно. Сегодня я добр, поскольку сыт. Расскажи историю поддельных демонов и ступай в пятый круг, на поля жажды. Срок искупления – десять лет.

Пленник кивнул с облегчением и торопливо заговорил, стараясь успеть высказать достаточно полезного и важного прежде гибели. Ведь по его мнению пятый круг куда лучше сорок девятого…

Вэрри присел рядом и слушал, не глядя на умирающего. Айри прихватил одну из емкостей с маслом и теперь деловито мастерил факел из копья и клоков одежды демонов. Он был внимателен, хоть и казался безразличным. Он копил информацию. И между делом усмехался про себя наивности людских суеверий и их разнообразию. Самый мужественный воин востока, живущий близ черных песков, упадет на колени и станет жалко молить, узнав от демона о своей загробной участи скитальца по безводью. И презрительно усмехнется угрозе красочно расписанной в деталях пытки холодом. Синегорье страдает от свирепых зимних морозов, но не ведает жажды. А то, что не испытал, – не пугает.