Сталь и пепел. На острие меча - Вадим Львов

— Мы их перебьем! — Попав два раза подряд по стоящим танкам противника, Глисон понял, что не зря отрегулировал телескопический прицел М920. Свою жизнь он дешево не продаст.

Уцелевшие «самовары» разворачивались стремительно, словно чудища из его детских кошмаров, захватывая цели тепловизорами «Агава-3С».

— Отходим, отходим! Слева еще «самовары»! — в ушах Глисона бился голос ротного, Фила Кесседи.

Врубив заднюю передачу, «Абрамс» начал пятиться обратно к лесной просеке. Господи, какое счастье, что они остановились перед стрельбой по русским и спасли турбины!

У Сереги Фокина с прицеливанием проблем не возникло. Белые пятна, обозначающие угловатые М1А2, были четко видны.

Танк Глисона спасла толстенная лобовая броня. С такой дистанции ее не пробивал даже «Свинец-2». Дважды танк тряхнуло, будто они оказались в эпицентре землетрясения, но двигатель, завывая, продолжал тащить их многотонную пятнистую тушу задним ходом через лес.

Из роты «Браво», лучшей по результативности во всей армии США, из десяти машин[89]обратно выбралось четыре, сильно побитых, но боеспособных.

На дорогах, ведущих на запад, творился полный хаос, потерявшие управление и частично мобильность колонны подвергались постоянным огневым ударам РСЗО и гаубиц русских. Танковые батальоны «Барсов», обходя наспех организованные узлы сопротивления, уже кромсали вставшие колонны, перехватывая пути для отступления. Армии НАТО уже не было. Была толпа людей, стремящихся любой ценой выйти из-под огня и спасти свои жизни[90].

В штабе Западного направления царило странное возбуждение. Успех был полным, ошеломительным, но… Фланги. Проклятые фланги.

— Сами в котел лезем, — бушевал Волобуев, глядя на электронную карту. — О чем в Москве думают? Мы десять дней без пополнения воюем, НЗ по боеприпасам перед наступлением вскрыли. Запасы топлива двадцать — двадцать пять процентов от нормы, и то за счет трофеев. Ударят с флангов — и конец нам. Побежим обратно, как Тухачевский от Варшавы. Ладно, французы, но англичане с канадцами — упрямые ребята.

Выслушавший его человек в штатском вздохнул и ободряюще улыбнулся:

— Не переживайте, генерал армии. Англичане не ударят. И французы тоже. Это я вам как представитель Ставки говорю.

— Да с чего вы взяли? Удар напрашивается сам собой.

Штатский перестал улыбаться.

— Господин Волобуев, не разочаровывайте руководство страны. Есть сферы, куда не стоит вторгаться даже таким талантливым военачальникам, как вы. Вы делаете свою работу, правительство — свою. К вам же никто не лезет с наставлениями. Вам доверяют. Так доверяйте и вы тем, кто руководит страной.

Генерал кивнул. Ему категорически не нравился этот немногословный штатский, который постоянно торчал у него в штабе. Замполитов теперь не было, были представители Ставки. К чести штатского, в стратегические вопросы он не лез, держался в тени и не мешался под ногами. Судя по выправке, тоже из вояк. Это первый случай, когда он открыл рот.

Третий армейский корпус армии США, вернее его остатки, и обескровленные подразделения Бундесвера откатывались на запад, даже не думая об организации промежуточного рубежа обороны. Они просто не успевали. Управление было нарушено, противник атаковал беспрерывно, авиация ничем помочь не могла. Генерал Уолт, надрываясь, орал на дежурного офицера, требуя соединить его, Уолта, с председателем ОКНШ адмиралом Миллером.

Все с первого дня пошло не так. Вместо седьмой полевой армии в составе трех корпусов и десяти расчетных дивизий в Европе оказалось только два корпуса. Причем пятый армейский мог считаться максимум дивизией. Из элитного восемнадцатого воздушно-десантного корпуса сюда, в Германию, не прибыло ни одного человека. Все увязли в боях на территории США и в Венесуэле. Но этого мало.

Объединенный комитет начальников штабов ничего лучшего не нашел, как приказать пятому корпусу удерживать Варшаву. В политических целях. Дробя и без того ослабленные силы EUCOM. Надеялись на своевременное прибытие резервов из США. Будь седьмая армия в полном составе, блицкриг русских захлебнулся бы еще на Висле. В итоге «иваны» окружили Варшаву и спокойно встретили контрудар третьего корпуса Коуна, оглушив и ослепив электромагнитным импульсом. Как выяснилось, просто сделать посмешищем и наголову разбить сильнейшую армию в мире.

Уолт был уверен, что мятеж в южных штатах, наступление талибов в Афганистане, вторжение Ирана в Междуречье и бои в Европе связаны между собой.

«Сучье ЦРУ! Шпионы вообще не чешутся, раз проспали такой заговор. Хотя «иваны» тоже хороши, — размышлял Уолт. — Один десант на Исландию чего стоит. Действуют вопреки традиционной стратегии и тактике. Атакуют превосходящие силы, пользуются нерешительностью европейцев, навязывают встречные бои. Парализовали нашу авиацию, постоянно атакуя авиабазы крылатыми и баллистическими ракетами. Знают наши уязвимые места и методично бьют по ним. Остановить их можно, только применив энергию ядерного распада».

— Приветствую. — Голос адмирала был еле слышен из-за помех.

— Здравствуйте, сэр. Не скажу, что день добрый…

— Уже в курсе, Уолт. Должен вам сообщить. Вы отстранены от командования. Новый главком прибудет в Германию через сутки.

Уолт неслышно вздохнул. Вот и все. Блестящая карьера псу под хвост. Из-за вашингтонских идиотов. Но парней надо спасать.

— Адмирал, сэр… Требую разрешения применить ядерное оружие, чтобы сдержать наступление противника. Настоятельно требую. Обстановка складывается критическая. Над третьим армейским корпусом нависла угроза полного уничтожения. Хочу обратить внимание на полное бездействие союзников.

— Нет, генерал, — было слышно, что Миллер волнуется.

— Миллер, черт возьми, речь идет о десятках тысяч жизней. Если мы не остановим русских в ближайшие часы, новому главкому некем будет командовать. Нужно спасать положение. Как в Исландии.

— Вы не поняли, Уолт? Нет значит нет. Вы многого не знаете. Не знаете, чем несколько секунд назад русские нам ответили. Базы на Гуаме больше не существует. Уничтожена ядерным ударом с подводной лодки. «Иваны» не стали размениваться на воздушный ядерный взрыв.

У генерала перехватило дыхание, рука нервно рванула пуговицы на форменной рубахе.

— Это еще не все, генерал, — безжалостно продолжил Миллер. — У нас «Радуга». Захват ядерных боеприпасов и нападение на штаб Глобального ударного командования.

— Русские, сэр?

— Да вот хрен! Похоже, что мексиканцы. Или еще какие-то недорезанные поклонники Кастро или Уго Гомеса. У нас образовался еще один фронт. Про Европу надо забыть. Пусть кувыркаются как хотят.