Навигаторы Апокалипсиса - Вячеслав Шалыгин

Майор поморщился от боли и сделал шаг назад, к стене. Следующая атака последовала сразу с двух сторон, причем майора явно пытались схватить, а не ударить. Гуськов врезал пару раз, вроде бы отправил обоих нападавших в цветную завесу, но тут к ним на подмогу пришел третий противник. Судя по направлению, с которого он появился, и неубедительным габаритам, это был тот самый, что потерял огнетушитель. Майор не стал мудрить и снова ударил ногой прямо, но чуть выше, чем в первый раз. И вот теперь все прошло далеко не так удачно. Враг не улетел, а рухнул на спину и, взбрыкнув в воздухе ногами, вольно или невольно нанес Гуськову приличный урон – попал майору в пах.

Гуськов давненько не получал между ног, а потому не сразу вспомнил, как бороться с последствиями такого грязного удара. Да и не до того ему было. Из радужной завесы появились еще двое, а те, что атаковали первыми, воспользовались замешательством майора и все-таки схватили его за руки. Вскоре с пола поднялся и пятый противник, мелкий, но коварный и опасный даже без тяжелого огнетушителя в руках. Только теперь Гуськов понял, что враг с огнетушителем был женщиной. Потому-то «на отбой» сработал первый, а не второй удар. Ведь центр тяжести у женщин находится ниже, чем у мужчин.

Более того, Гуськов сумел разглядеть лицо этой женщины. И даже узнал ее, насколько это было возможно. Это была та самая постовая медсестра со второго этажа. То есть не совсем та самая, а ее «оригинал». В другой одежде, с другой прической и лишь с остатками макияжа вместо шикарной боевой раскраски, которая неплохо скрывала истинный возраст ее дубля в Новой реальности.

«И чего ж ты связалась с этими навигаторами, гламурная полутушка?! – мелькнула у Гуськова мысль-вопрос, на которую тут же пришел единственный и железобетонный ответ. – А что ей терять? Навигаторы ведь обещают перевести всех в Новую реальность, а это шанс выжить. Единственный реальный шанс. Я и сам так поступил бы на ее месте».

Куда подевался в образовавшейся свалке пистолет, Гуськов не понял. Оружие как-то само собой выскользнуло у майора из окоченевших рук, но не перекочевало ни к кому из нападавших. Все они цепко держали Гуськова. Значит, оружие затоптано в снег. С одной стороны, плохо, но с другой, наоборот, хорошо. На небольшом участке и в неглубоком снегу пистолет обязательно отыщется в нужный момент. Только представился бы этот момент.

Майор на секунду затих, делая вид, что сдается, перевел дух, а затем продолжил борьбу с удвоенной силой. Для начала он резко присел и почти повис на руках у врагов, заставив их практически стукнуться лбами. Прием помог, несколько рук отцепились от одежды, но выбраться из кучи Гуськову не удалось. Враги навалились, прижимая майора к полу.

И тут… нет, кавалерия не подоспела. И пистолет под руку не подвернулся. Гуськов вдруг больно ударился лбом все о тот же огнетушитель, и… Что делать дальше, майор сообразил мгновенно. Он сгреб оружие огнеборцев в охапку, сорвал полубесчувственными пальцами пломбу и направил раструб на коротком шланге в лицо навалившемуся слева противнику.

Вероятно, на морозе огнетушители должны работать как-то иначе, может, плохо, а возможно, и вовсе не должны работать, но этому экземпляру противопожарной техники мороз оказался нипочем. Струя порошка ударила с такой силой, что противника как ветром сдуло. Гуськов тут же извернулся, сгруппировался и направил струю на второго, а затем на третьего противника. Порошок отлично погасил «пожар», правда, заряда хватило секунд на пять, и крайнего левого противника пришлось отгонять традиционным методом. Гуськов от души махнул огнетушителем снизу вверх, справа налево, и, хотя импровизированная дубина не попала ни в какую жизненно важную точку, цель была достигнута. Последний противник теннисным мячиком вылетел в коридор через пустующий дверной проем, вернее, пролом.

Гуськов позволил баллону маятником вернуться в прежнее положение, а затем слегка подкинул его и забросил на плечо, готовясь к отражению новой атаки. Если, конечно, она последует. Гуськов почему-то сомневался, что у этой отчаянной пятерки хватит наглости снова броситься на майора с голыми руками.

Все так и вышло. В том смысле, что отчаянная пятерка куда-то рассосалась. За воем вьюги Гуськов не расслышал ни шагов, ни шорохов, ни хруста снега. Но очередная атака все же последовала. И еще какая.

Опустевший огнетушитель вдруг, словно живой, вздрогнул, жалобно звякнул и спрыгнул с плеча Гуськова. А в следующий миг над тем же плечом у майора что-то неприятно просвистело. Дожидаться третьего доказательства, что началась новая атака, майор не стал. Он, как подкошенный, рухнул на пол, и как раз в этот момент по кафельным стенам защелкали рикошеты. А в следующий момент сквозь вьюжные завывания пробились хлопки пистолетных выстрелов и сухая трещотка автоматов.

Теперь за Гуськова, похоже, взялись всерьез.

– Что ж ты, Козерог, сука, – едва шевеля замерзшими губами, проронил майор. – Ведь поговорить хотел… как бы. Обманул, да?

Гуськов кое-как развернулся и пополз в сторону коридора. По-хорошему ему следовало нырнуть в Новую реальность. Вот прямо сейчас, прямо здесь, лежа на полу посреди «приемника». Но это по-хорошему. Майор не возражал против такого варианта, хотя и понимал, что это будет вовсе ни в какие ворота, с точки зрения дежурящих в приемном покое врачей. То исчезает гражданин с пистолетом, то вдруг появляется, без пистолета, зато не в коридоре, а прямо под ногами! Ох, сколько народу пить бросит! Да сколько будет в приемном, столько и бросит. Хотя бы на работе. Короче, Гуськова все эти нюансы ничуть не волновали. Он просто никак не мог сосредоточиться на «нырке». Все-таки опыта в этом деле ему пока явно не хватало. Что оставалось майору? Только ползти в коридор, подальше от окон, через которые приемный покой без устали поливали свинцом какие-то недобитые местной аномальной стихией партизаны.

На спину Гуськову сыпались осколки кафеля, битое стекло, какие-то обломки, и это почему-то выводило майора из себя даже больше, чем мысль о том, что профессиональное чутье дало такой серьезный сбой. Наверное, дело было в том, что майор не мог ответить. Надули, ошибся, подставили, к этому Гуськов был морально готов, а вот чувствовать себя беспомощным в бою ему категорически не нравилось. К этому он не был готов, хоть и осторожничал до последнего момента, хоть и уговаривал себя не горячиться. Такой вот парадокс характера. Хотя в чем тут парадокс? Не будь Гуськов внутренне настроен идти до конца, не перешел бы следом за Козерогом в эту реальность. Сложно все устроено в человеческом разуме, запутанно, даже противоречиво иногда, но на то он и разум, а не биологическая вычислительная машина, которая только по алгоритмам работает.

Впрочем, нравится – не нравится, выбора у Гуськова пока не было. Только быстро уползать в коридор и уже там вновь пытаться «нырнуть» обратно в безопасную Новую реальность. Майор выглянул в коридор и тут же отпрянул. Со стороны лестницы хлопнули несколько выстрелов, и в каких-то сорока сантиметрах от носа Гуськова просвистели несколько пуль. Противник зажимал майора в клещи.

«Приплыли, – Гуськов отполз немного назад. – Придется сдаться. А белой тряпки нет. Хотя на кой черт она здесь? Один хрен все цветное вокруг».