Хроники Пустоши - Алексей Бобл

Потом он поглядел на Знатока и решительно добавил:

– И уж это точно мое! Никто не наложит лапу на добычу, которую я вынес из мрака и разрушения.

Макс бледно улыбнулась.

– Ты же мог там остаться, упасть вместе с энергионом, – заметил Туран.

Рыжий в ответ подбоченился и объявил:

Тим Белорус не пропадет,

Поверьте, я не вру!

И если он дыру найдет,

Пролезет он в дыру!

Бородач смерил рыжего взглядом и снова посмотрел вниз, где клубились серо-рыжие облака пыли.

– Все пропало, – произнес он. – Энергион… Все тайны, которые там были. А я так многого ждал от этого похода!

Макс, глядя с обрыва, сокрушенно вздохнула.

– Это уж точно, борода, – согласился Белорус, – маловато добычи. Но зато все мы уцелели. И кое-чем все же разжились. Смотри на жизнь проще: мы живы и с добычей, что еще нужно для счастья?

Качая головой, Ставридес оглянулся на лежащего позади Крючка.

– Тур, кто это вообще такой? Как-то он не похож на хозяев энергиона… Скорей уж, на тех бандитов, которые залезли с того края.

– Он из банды Макоты, – согласился Туран. – Но он… Не знаю, как объяснить. Он не с ними. Помнишь, как ты нашел меня в пустыне? Я сбежал, атаман послал за мной погоню, и Крючок мог меня застрелить – но не стал. Я обязан ему жизнью. Тебе, потому что ты взял меня на «Крафт», но прежде – ему.

– Крючок, значит… Ладно, я тащил его по тому коридору, теперь сам поволочешь его на «Крафт».

Туран отвернулся от пропасти, присел над раненым и стал поправлять бинт. Позади Макс сказала:

– Надо лететь.

– Лететь! – воскликнул Ставридес. – Это если удастся поднять «Крафт». Не забыла, в каком виде мы его оставили?

Пока они карабкались вверх, Белорус, как обычно, болтал за двоих. В основном его речи сводились к тому, что маловато добычи удалось взять, но хорошо уже, что живыми возвращаются, и что жизнь – добыча хоть куда, самая лучшая добыча, которую только может получить человек. Вообще-то, не начни рыжий палить гранатами из «хорька», энергион бы не обрушился, однако Белорус был не способен испытывать стыд или смущение. Да и сожалеть о произошедшем он, кажется, не умел.

Снизу «Крафт» был едва виден, его заслоняли скальные зубья, а когда поднялись выше, взгляду открылась печальная картина: скалы частично смяли гондолу, служившие шпангоутами брусья потрескались и согнулись. Расшевелить скалы, вцепившиеся в «Крафт», казалось невозможным.

– Если бы приподнять… – безнадежно пробормотал Ставро. – Нужно что-то придумать.

– И придумать скорее, – добавила Макс. – Наверное, ты уже забыл: меня ждут в Херсон-Граде.

– Обед подгорает, – ехидно добавил Белорус.

– Ставро, пожалуйста! – не обращая на него внимания, повторила Знаток. – Мне в самом деле нужно поспешить. Очень нужно!

Ставридес только головой покачал, разглядывая скалы, сжавшие «Крафт».

– Я не шучу, – к удивлению Турана, голос Макс дрогнул.

Женщина что-то еще говорила, Ставридес хмурился и тискал бороду, Белорус ехидно скалился… А Турана вдруг осенило – он вспомнил, как взлетели рулоны в камере с образцами. Что тогда произошло? Макс упала и придавила длинный черный стержень… из раструба ударил поток излучения, которое заставило взлететь штабель серебристой ткани… Что случилось потом? Макс поднялась, и тогда инструмент отключился. Почему он сработал? Потому что женщина прижала какую-то кнопку или рычаг, скрытый под черной поверхностью?

– Мы можем попробовать, – торопливо заговорил он. – Эй, хватит ругаться, послушайте меня! Помните, когда мы бежали через зал с этими упакованными штуками, они взлетели?

– Я не заметил, – буркнул Ставро, – я твоего Крючка тащил. Но продолжай.

– Тот человек, или кто он… Ну, скелет там, в коридоре – он не успел к пузырям, потому что работал с добычей, то есть с этим… образцами, – Туран говорил быстро, мысли опережали слова. – Он складывал упаковки в штабеля. При помощи этой черной палки поднимал и перемещал их. Понимаете? Двигал, переставлял их. А там ведь были и здоровенные мешки. Может, этот инструмент сумеет приподнять «Крафт»?

Ставридес лишь рукой махнул на такое нелепое предложение, а Белорус заметил:

– Да ну, тяжелый он совсем. Хотя, конечно, попробовать нам никто ведь не мешает, верно? Ну-ка, дай мне эту штуку…

Рыжий протянул руку к Макс, но она отступила на шаг.

– Не обижайся, но что-то мне не хочется тебе это отдавать.

– Ну так пусть Туран попробует, раз это его идея.

Макс покачала головой и отступила еще на шаг. Наведя раструб на валун внушительных размеров, стала так и этак тискать его. Ничего не происходило.

– Ты осторожней, – сказал Туран. – Из другого конца может пойти отдача.

– Я помню. – Макс сосредоточенно тыкала в разные точки, зажав стержень под мышкой, поворачивала его, силясь нащупать кнопку, рычаг или что-то похожее, прикусив губу и досадливо морщась.

– Дай попробовать Турану, – повторил Белорус, – а лучше дай мне. И еще, ты зря ищешь кнопку.

– Зря? – Она сдула прядь волос со лба. – А что же управляет этим… Этим инструментом?

– У тех беловолосых ребят явно другой принцип. Вот постарайся понять: их приспособления как животные. У них нет отдельных частей, они цельные, нужно только правильно придавить. Я еще с самого начала заприметил, те остатки на полу – они были как мертвецы, из них кости торчали, понимаешь? Разложились мертвяки, будем говорить, сгнили. А этот инструмент сохранился получше, он и теперь живой. Живой, понимаешь? Нужно нащупать что-то под шкурой. Ну, как маниса погладить. Видела, как справный возчик ящера погладит, а тот шипит, спину гнет, а после быстрей скачет? Так и здесь. И придавить сильней нужно, не твоим пальчиком. Тут мужская рука нужна.

– Знаток, ты сама говорила, что у нас мало времени, – напомнил Ставро.

Макс попыталась еще несколько раз и хмурясь передала инструмент Турану. Он повернул черный стержень так, чтобы конец, где была закреплена серебристая колба, глядел в пропасть. Прикрыв глаза, стал вспоминать, как Макс упала во время бегства и что она тогда могла прижать. Руки заскользили по шершавой поверхности, поглаживая ее, нащупывая едва ощутимые выпуклости и впадины, узелки, похожие на мышцы уплотнения, слегка перекатывающиеся под шкурой.

Макс вскрикнула, ахнул Белорус, и Туран раскрыл глаза. Каменюка, в которую он нацелил раструб, висела в воздухе без всякой опоры. Черная штуковина едва заметно вибрировала в ладонях, от раструба протянулся конический луч, внутри которого бежали дрожащие световые круги.

Серебристое вещество в колбе под решетчатым кожухом кипело. Тонкий вибрирующий звон растекся вокруг. Туран повел раструбом в сторону, светящиеся круги побежали быстрее, конус излучения с замершей на конце каменной глыбой качнулся. Валун завис над бездной, где оседали серо-рыжие облака, и когда Туран ослабил хватку – обрушился вниз.