Уши не трогать! - Анна Гаврилова

Да запросто. С удовольствием.

Нет, я действительно не собиралась. До тех пор пока не поняла, что прогулка до святилища – единственный способ выбраться на улицу, сбежать и вернуться к насущным делам. Ну и еще кое-что…

На мгновение представила реакцию каргули на похищение и поняла – имею все шансы разом лишиться троих бесконечно дорогих мне эльфов. Ванесса Ориса живьем сожрет, без кетчупа и майонеза. Да и граф вряд ли в долгу останется. И зайчик наверняка с катушек слетит, а от него разумных поступков точно не жди – юношеский максимализм похлеще динамита.

В общем, как ни крути, а идти надо. И убежденность графа очень кстати.

Сперва хотела разыграть приступ феминизма, но вовремя сообразила – с Орисом подобный фокус не пройдет, он этот феминизм в гульфике носил. Поплакать и протереть коленками пол – тоже не вариант, с плаксами на дело только в американских комедиях ходят. А вот на мозг надавить – в самый раз.

– Орис, ты можешь, конечно, сходить один, но…

Граф, который уже успел облачиться в камзол и прицепить к поясу меч, замер.

– Лёля?

Смысла отпираться, что Лёля и Ольга – одно лицо, уже нет. Поэтому просто выдохнула и заявила:

– Но я не рассказала главного.

Синеглазый умник понял, к чему клоню. Сжал кулаки.

– Лёля. Ты никуда не идешь. Это слишком опасно, – выдержав паузу, изрек граф.

– Орис, когда же ты поймешь, что перед тобой не породистая самка, а девушка из другого времени, другой реальности? Я другая…

Еще одна пауза. Злая, колючая, как сибирские морозы.

– Это ничего не меняет.

– Ну… тебе видней.

Я пожала плечами и отвернулась.

– Лёля! Рассказывай! Немедленно!

– А то что?

Будь у графа чуть больше времени, он бы переупрямил, но я же намекнула, дескать, тело из святилища вот-вот изымут и переправят в королевство мертвых… И через несколько минут сквозь скрежет зубов различила злобное «собирайся». Правда, соглашаясь взять с собой, Орис пообещал, что это первый и единственный раз и что, когда стану его женой, дальше границы родового поместья не выйду. Я не стала заострять внимание на этом моменте – пусть помечтает, мне не жалко. О том, что сама не против такой участи, постаралась забыть.

В результате меня вырядили в лосины, рубаху и камзол. Одежда принадлежала все тому же Дарралиэлю. Граф, как выяснилось, сентиментален – он оставил несколько собственных подростковых костюмов, на память. В том, который в данный момент уродовал мою фигуру, синеглазый бэтмен оттанцевал свой первый бал.

Одежда оказалась впору, а вот сапоги – велики, но я сообразила намотать три слоя портянок. Мысленно поблагодарила Виталика – бывший служил в армии, вспоминал это время часто, в подробностях.

Орис разглядывал наряд с откровенной неприязнью, в итоге протянул плащ.

– Если кто-нибудь узнает в тебе девушку, позора не оберусь.

Фраза показалась странной. Однако и в этот раз предпочла прикусить язык – лишние препирательства ни к чему. Особенно если учесть, что моя задача – усыпить бдительность.

Когда вышли из особняка, ночная темень уже отступила, мир окрасился в серый. Черная карета без гербов и изысков, поджидавшая у порога, выглядела на этом фоне не слишком воодушевляюще.

Прежде чем я опомнилась, дверь кареты распахнулась и меня зашвырнули внутрь, как провинившегося котенка. Орис запрыгнул следом, плюхнулся на диванчик и крикнул:

– Гони!

Снаружи послышалось басистое «н-но!», свист кнута, испуганное ржание. Карету тряхнуло, и мы тронулись.

– Что за… – начала было я, но граф притянул к себе и закрыл рот поцелуем.

Черт!

Я отчаянно сопротивлялась. Пыталась кусаться и кричать. Целых три секунды. А потом не выдержала и обвила его шею руками. Эльф глухо застонал, поцелуй наполнился такой страстью, что по коже электрические импульсы побежали.

Как его руки успели расстегнуть камзол и забраться под рубаху, не заметила, но против обжигающих кожу прикосновений не возражала, даже наоборот… Я совершенно выпала из реальности, утонула в стремительном водовороте и мечтала только об одном – чтобы сердце из груди не вырвалось.

Когда эльф отстранился – по инерции потянулась к нему, требовательно впилась в губы. И он ответил, снова сжал в объятиях. Увы, ненадолго…

– Лёля, – хрипло, едва слышно позвал граф.

Мотнула головой, снова потянулась к губам. А синеглазая зараза резко отстранилась.

– Лёля, если ты хочешь, чтобы мы продолжили, ответь на один вопрос.

– Все что угодно.

– Шердом. Он в порядке?

Опять?!

Черт… какой момент испортил.

Я отодвинулась. Медленно, но уверенно. Пальцы свело от злости, так что застегнуть камзол оказалось крайне сложно.

– Лёля?

– Дурак, – буркнула я.

Орис поймал мою ладонь, сжал. И в глаза смотрел очень пристально, без тени улыбки. В полумраке кареты этот взгляд казался чуточку зловещим.

– Он мой друг. Лучший. Я не могу его оставить. Понимаешь?

Я надулась и предпочла промолчать. Руку из капкана, естественно, выдернула.

– Лёля, ты ведь знаешь, что такое дружба, – настаивал брюнет. – Если бы с Ванессой что-нибудь случилось, ты бы тоже из кожи вон лезла, лишь бы помочь.

Несколько секунд сверлили друг друга взглядами. Эльф не выдержал первым:

– Лёля! Если Шердом пострадает, я себе не прощу.

– Да что с ним может случиться? Живет как на курорте! Каргуля с него пылинки сдувает!

Брюнет замер каменным истуканом.

– Каргуля? Это… производное от слова «карга»? – Выдержал паузу и спросил предельно серьезным тоном: – Ты называешь Ванессу… каргой?

– Ну… – промямлила я.

Орис заржал. Заливисто так, громко. Даже карета содрогнулась.

Я досадливо поджала губы и отвернулась. Мигом вспомнила, зачем напросилась на эту прогулку, с грустью отметила – побег не светит. И что теперь делать? Спускаться в логово Арха совсем не хочется.

– Слушай, Орис, а как так вышло, что бог проклят, святилище давно забыто, но о его существовании каждая собака знает?

Да, резковато. Но кое-кто конкретно подпортил настроение, так что…

– Не переводи тему, – отозвался граф.

– Тема закрыта, – отчеканила я.

Он открыл рот, чтобы возразить, но снаружи донеслось грозное «тпррру!», и карета резко затормозила.

– Проклятый бог, – сквозь зубы процедил Орис. Потянулся, собственноручно накинул на голову капюшон. – Веди себя пристойно!