Песнь Сорокопута. Ренессанс - Фрэнсис Кель

«Грязные деньги». Что бы это значило?

– Ты тоже так считаешь? – непривычно кротко спросил Скэриэл.

Мимо проехали машины, чуть не сбив на пешеходном переходе девушку. Компания людей неподалёку устроила потасовку – бурно жестикулируя, они кричали и толкали друг друга. Я занервничал, но виду не подал. Скэриэл с Отисом ещё о чём-то говорили, но я не мог уловить слова за уличным шумом. Казалось, что они перешли на шёпот.

Скэриэл нагнулся, чтобы быть на одной высоте с мальчиком. Нарушая приличия, я подошёл и прислушался.

– Позволь мне самому разобраться с грязью, чтобы ты никогда с этим не столкнулся. Отис, твоё место не здесь. Ты слишком умён для того, чтобы продавать на улице газеты и зажигалки. Держись подальше от этих улиц, от Тони и Юджина. Я поговорю с Клэр. Она может как угодно гробить свою жизнь, но тебе я этого не позволю.

Отис что-то прошептал и прильнул к Скэриэлу. Тот вновь обнял его и по-дружески похлопал по спине. Попрощавшись с мальчиком, мы молча двинулись вдоль улицы. Я хотел спросить Скэриэла о многом: о Тони, об Отисе, о заработке, о грязных деньгах, о Клэр, о том, чем же всё-таки он, Джером и Эдвард занимаются в Запретных землях, – но вместо этого озвучил совершенно другое:

– Не шути так больше.

– М? – отозвался Скэриэл заторможенно, выныривая из своих мыслей.

– Шутка про «мой парень». Не делай больше так.

– Это перестанет быть шуткой, если ты согласишься со мной встречаться.

Я изумлённо остановился. Скэриэл замер в шаге от меня.

– Что ты такое говоришь?

– Я предлагаю тебе встречаться, – серьёзно проговорил он. – Мы всегда вместе, нам хорошо вдвоём. – Он подошёл ближе, медленно взял мою ладонь и нежно провёл по холодным пальцам; я же стоял как истукан. Он гладил мои пальцы, грея их в своих руках. – Мы даже спим в одной кровати. Обычные друзья так не делают, Готи. Мы зашли слишком далеко, чтобы ты отрицал это. И мы поцеловались. Я знаю, что тебе это понравилось.

– Не могу, – словно чужим голосом сказал я.

– Не нужно отвечать сейчас. Подумай над этим. – Скэриэл мягко сжал мою ладонь. – Ты замёрз. Тебе нужны перчатки. Идём.

Встречаться со Скэриэлом… Я мог представить его с Оливером, с Леоном, на худой конец с Джеромом. Но Скэриэл и я? Это было что-то за гранью моего понимания. Он ведь лучший друг.

Мы молча шли и оказались на широкой, заполненной людьми улице. Я увидел тот самый клуб, «Глубокая яма», место, где меня бросил Оскар Вотермил.

– Чем ты занимаешься здесь? – внезапно начал я.

– В смысле?

– Отис сказал, что у тебя грязные деньги.

– Все деньги в Запретных землях – грязные, – усмехнулся он.

– Что ты делал в клубе, когда Оскар меня кинул? – Я перегородил ему дорогу, как совсем недавно он сделал с Отисом.

– А. – Скэриэл увидел «Глубокую яму» за моей спиной и расплывчато проговорил: – Да ничего особенного.

– Наркотики?

– Нет, ты чего? – Он округлил глаза.

– Проституция?

– Я не сутенёр, Готье, – процедил он.

– Но что-то связанное с проституцией?

– Ерунду не неси, – нахмурился он.

Мы замолчали. Скэриэлу явно не нравились мои вопросы.

– Давай закончим здесь на этом, – сердито продолжил он. – Меня напрягает твоё любопытство. Зная тебя, – он ткнул меня пальцем в грудь, – скажу раз и навсегда: не прикасайся к наркотикам ни в каком виде. Даже для баловства не смей. Я голову тебе оторву, – тут он ткнул меня пальцем в лоб, но я грубо отмахнулся, – если узнаю, что ты принимаешь. А если узнаю человека, что толкнул тебе дурь, то жертв будет больше. Понятно?

– Чего? – огрызнулся я в ответ. – Я и не собирался.

Он никогда не доходил до того, чтобы запрещать мне что-то в подобном тоне.

– Что-нибудь ещё, папочка? – процедил я сквозь зубы. – Может, мне и в бордели вход воспрещён, потому что ты так сказал?

– А тебе в бордель захотелось? – съязвил Скэриэл.

– А что? Запрещаешь?

– Сейчас договоришься, и я тебя повезу обратно домой, сдам на руки мистеру Хитклифу и потребую поместить тебя под ещё один домашний арест.

– Я окна закрою, и ты не войдёшь.

– Я через дверь, по старинке, – отбил он.

– Никто тебя не пустит.

– После того как я тебя лично сдам твоему отцу, пустят.

Я хотел было ещё что-то сказать, но замолчал, поняв, какой нелепый разговор у нас выходил. Сделал пару глубоких вдохов и сменил тему:

– Ты говорил, что у тебя здесь связи.

– Я подрабатывал некоторое время в клубе и знаю там работников.

– Тогда ты знаешь Билли?

– Билли? – переспросил он.

– Та девушка, что обдурила меня в тот день.

– Её я не знал, – отчеканил Скэриэл, на что я недовольно проговорил:

– Но она работала в клубе, и ты только что сказал, что знаешь работников.

– А ты упёртый, – усмехнулся он. – Ты не понимаешь, как устроен этот клуб и какая там текучка кадров. Я знаю работников, которые давно работают: администраторы, менеджеры. Но Билли была новенькой, а всех девочек я не запоминаю.

– Я хочу с ней встретиться. Можешь помочь?

– Зачем? Глупая идея.

– Хочу расспросить про тот день и про Оскара.

– Да она тебя даже не вспомнит. – Скэриэл был непреклонен. – Таких, как ты, по вечерам там пруд пруди.

– Но Оскара Вотермила сложно забыть, особенно если он передаёт тебе деньги и просит об одолжении, – не сдавался я. – Хочу с ней встретиться.

– Сейчас слишком рано для неё. Они начинают после семи вечера.

– Ты можешь позвонить менеджеру или кому-нибудь и спросить? Вдруг она в клубе сейчас.

– Ты не успокоишься, да? – Скэриэл нехотя достал телефон.

– Пожалуйста, – произнёс я мягко, едва ли не упрашивая. Чуть от собственного голоса не стошнило.

Скэриэл сразу сдался.

– Ладно. Жди. – Он полез в список контактов. – Но только потому, что ты попросил.

Он набрал чей-то номер и отвернулся.

– Привет. Билли на месте?

Пауза. Я прислушался.

– Осенью она в клубе работала. Может, танцует. Проверь, на месте она или нет.

Голос у Скэриэла был требовательный, так что сразу становилось ясно, кто в разговоре главный.

– Понял. Её адрес есть? А номер телефона? Понял.

Скэриэл повернулся.

– Она уволилась осенью, через две недели после встречи с тобой. Никаких контактов нет.