Теперь или никогда - Яна Горшкова

– Конечно!

– В таком случае объясните мне, какова цель вашей поездки в Идбер?

Объяснить, зачем шуриа едет в Канвер – город, ничем особенным не примечательный, но в котором, по последним сведениям, проживал господин Тиглат, было затруднительно. Встреча с Эгнайром Акэлиа сильно повлияла на планы Джоны, мальчика не следовало выпускать из виду, но и для посещения Ициара она еще не успела придумать причину. В крайнем случае, можно было признаться в желании встретиться с господином Тиглатом. А почему бы и нет? Шуриа всегда есть о чем поговорить с другим шуриа. Например, о судьбах родины. Вот только после свидания с Джоной господину Тиглату предстояло присоединиться к сонму духов, и хорошо бы никто не знал, что по его душу являлась в Идбере некая Джойн Элир.

Но объясняться не пришлось. Едва Джойана открыла рот, как в караулку постучался Эгнайр Акэлиа. У него, оказывается, появились свои планы на общество шуриа.

Досмотр оказался… прескучным. Нет, поначалу-то идберранский пограничник весь аж подпрыгнул, носом повел и приготовился уже вцепиться в Эгнайра, будто клещ в собачье ухо, прошипев не хуже иного шуриа:

– А-а! Еще один ролфи!..

Но студент бестрепетно пожал плечами и спокойно предъявил паспорт и подорожную. Офицер мгновенно поскучнел, завидев родные печати, а по внимательном прочтении гербового листа и вовсе потерял интерес к господину Акэлиа, гражданину Свободной Республики Идбер и студенту славного Ициарского университета. Ведь не где-нибудь учится, а на богословском факультете. Будущий тив, стало быть. А тивы, настоящие и будущие, совсем не по части драгун с уланами, у них свое начальство имеется.

– Извините, – скучно буркнул пограничник и отсалютовал небрежно. – Сами понимаете, обстановка такая…

Эгнайр понимающе кивнул и отошел в сторонку, к уже досмотренным счастливцам, обсиживающим предусмотрительно установленные здесь же, у шлагбаума, скамейки. На большом дощатом щите рядом с караулкой белели кривовато прибитые некие бумаги. Студент заложил руки за спину и с независимым видом принялся изучать объявления. Ну-ка… О как!

«Манифест о наборе рекрут со всего государства… Настоящее состояние дел в Великой Империи Синтаф требует решительных и твердых мер, неусыпного бодрствования и сильного ополчения, которое могло бы верным и надежным образом оградить любимую Республику нашу от всех могущих против нее быть неприязненных покушений. Издавна сильные и храбрые граждане Свободной Республики Идбер любили со всеми окрестными народами пребывать в мире и тишине, соблюдая свой и других покой; но когда бурное дыхание восстающей на нас вражды понуждало поднять оружие свое на защиту Свободы и Отечества, тогда не было времен, в которые бы рвение и усердие верных сынов Идбера во всех чинах и званиях не оказалось во всей своей силе и славе. Ныне настает необходимая надобность увеличить число республиканских войск новыми запасными войсками. Регулярная армия Республики уже ополчена и устроена к обороне Отечества…»

Читать дальше Эгнайру не хотелось. Совершенно. Впрочем, что ему за забота – господина Акэлиа, ученого студента-богослова и будущего гражданского тива конфедератсткой экспериментальной выделки, в армию могут призвать разве что в качестве полкового клирика… а для таких дел в Идбере хватает настоящих преподобных магов. Диллайн.

…Однако как же долго держат в караулке госпожу Элир!

Впрочем, сие как раз не удивительно. Испугались сограждане, поджали хвосты – шутка ли, бешеные ролфи целой армией расположились у границ Идбера! Эгнайр фыркнул со всем великолепным юношеским презрением к шпиономании. Оттого и кордоны с драгунами, что по всем дорогам теперь ролфийских лазутчиков ловить будут!

Пусть ловят. Исполненные подозрений и напуганные грозными клыкастыми дикарями с Ролэнси, стражи порядка и спокойствия Идбера не смогут разглядеть настоящую опасность. А значит, кружку Искателей в Ициаре разоблачение не грозит. Спасибо хвостатым и зубастым.

Но шуриа – ролфийская шпионка?! Это ново!

Вопреки происхождению и даже имени, Эгнайр Акэлиа ролфи себя не считал. Во-первых, в грядущем мире свободы и равенства все различия между народами исчезнут, а потому не суть важно, чья кровь течет в жилах будущего гражданина мира свободной магии. А во-вторых, если быть последовательным и принять за истинных ролфи тех, диких и свирепых, завывающих древние саги и грызущих друг друга на своих холодных Островах, то истинным ролфи Эгнайр и не являлся. Ни он сам, ни отец его. Разве что матушка… Впрочем, какие только фантазии не порождает воспаленный мозг смертельно больной женщины? К концу жизни разум госпожи Тарвен Акэлиа отступил перед натиском истерии и бреда. В последний приезд Эгнайра в Индару, когда матушка была еще жива… три или четыре года назад это было? Юноша на мгновение зажмурился и тряхнул головой, словно пытаясь отбросить воспоминания.

Изможденная, худая, с пятнами багрового чахоточного румянца на скулах, она не говорила – бредила, вцепившись желтоватой костистой рукой в полу его сюртука. Сбивчиво бормотала что-то о богах и крови, о… Эгнайр нахмурился и подавил мгновенное желание заткнуть уши. Хриплый голос матери зазвучал сквозь вату расстояния и времени глухо и неразборчиво:

«Огонь, мой сын, Огонь и Верность!..»

Бред.

Впрочем, едва узнав, что юноша стал студентом факультета богословия Ициарского университета и намерен по окончании его служить Предвечному, Тарвен тотчас замолчала. И до самого отъезда сына не произнесла более ни слова.

Поначалу он писал ей часто, раз в два месяца точно, но мать не ответила ни на одно письмо. И Эгнайр прекратил переписку.

Да и вовсе не до полубезумной чахоточной женщины ему стало, когда молодой человек был принят в кружок «природников». То есть Искателей. В конце концов, если бы ей было что-то нужно от сына, Тарвен Акэлиа могла бы написать сама, верно?

…Уведомление о вступлении господина Эгнайра Акэлиа в права наследования – вместе с перечнем закладных, векселей и прочих долгов матушки, а также требование немедля уплатить соответствующие пошлины – нашло юношу только спустя четыре месяца после ее смерти. Долгов госпожа Акэлиа оставила после себя столько, что ни о каком наследстве и речи не шло. Эгнайр продал дом, но вырученной суммы едва хватило, чтобы рассчитаться с кредиторами. Пошлину за сделку по продаже недвижимости пришлось платить из своего кармана.

Она, оказывается, бедствовала. Фактически голодала. И все равно – ни единого письма!

…Матушка, ну зачем же вы так?

Наверное, она – истинная ролфи! – посчитала поступок сына предательством. Принять идберранское гражданство, пойти учиться на – страшно сказать! – тива… Но ведь это же чушь, чушь, это просто игра, просто политика! При чем здесь вера и верность? Что может женщина знать о таких вещах?! Но матушка и судила как женщина – сплошные эмоции и ни капли рационального.

Это не предательство, это всего лишь… должность! О какой вере может идти речь? Богов нет! Нет ни Предвечного, ни лунных богинь, ни духов шурианских – так есть ли разница, в какое платье рядиться и какие обряды отправлять? Есть только силы природные, и магия – одна из них. Нужно лишь понять, как укротить эту стихию, заставить ее служить человеку. Вот шуриа – те ближе всего к пониманию, по-своему, конечно, по-дикарски, но…