Жёлтая магнолия - Ляна Зелинская

— Видишь, я был прав, — Лоренцо довольно улыбнулся и отпустил её руку. — Конечно, ты не патрицианка, но, если ты сможешь родить мне детей, это не будет иметь особого значения.

— Но я не хочу… рожать вам детей! — воскликнула Дамиана, отступая на шаг.

Она уже собралась бежать, думая, что синьор Лоренцо набросится на неё. Но он неторопливо завернул зеркало в бархат и убрал в сейф. Закрыл все замки и, обернувшись к Дамиане, бросил коротко:

— Идём.

Они вернулись в покои синьора Лоренцо, он налил вина в два бокала и, протянув один Дамиане, указал рукой на террасу.

— Видишь этот город? — произнёс он, неторопливо отпив вина, и прислонился плечом к дверному косяку. — Что, по-твоему, ожидает в нём молодую цверру? Предсказать несложно. Ногарола заберёт твою лавку, а потом… Грязная площадь, двадцать сантимов заработка в день. Воровство. Жизнь в лодке. Под дождём, в жару… Сейчас тебе двадцать лет, но будет сорок. Твои дети тоже будут воровать и однажды кто-то из них окажется во Дворце Вздохов. Пытки, приговор, смерть, — он снова отпил вина и указал на город, растопырив пальцы. — А этот город… может быть твоим.

Он перевернул руку, сжал пальцы в кулак, будто собирая туда всю темноту, и посмотрев на Дамиану, добавил:

— Я дам тебе дом, десять тысяч дукатов в месяц содержания, слуг… Я подеста Альбиции и Скалигер. В этом городе для меня почти нет невозможного. О чём мечтает цверра? Платья, драгоценности, вилла в Бари-ле-Мер. Если ты родишь мне наследника, я женюсь на тебе.

— А если нет? И это «если»… Вы что же, предлагаете мне узнать всё это ещё до женитьбы? — спросила Миа растерянно.

Это предложение вылилось на неё, словно ведро ледяной воды.

— Я же Скалигер, я дам слово и сдержу его. Я заплачу тебе щедро даже за неудачную попытку, — он усмехнулся криво. — Я не содержу куртизанок, у меня нет любовниц. Я не курю опиум, и для любой девицы из гетто моё предложение лучше божьего благословения. Стать моей ещё до женитьбы — даже патрицианки были бы на такое согласны. Не думаю, что тебя беспокоит мнение светлейших домов Альбиции. Уж поверь, если меня оно не беспокоит…

— И почему оно вас не беспокоит? Жениться на плебейке…

— Я готов пойти на это ради продолжения рода. Конечно, дети не смогут стать наследными герцогами, но для этого у меня есть Райно. Скоро он женится на прекрасной Беатриче Ногарола, и титул перейдёт к нему и их детям. Это всё же лучше, чем отдать его глупому внуку тёти Перуджио, который может даже и не Скалигер вовсе. Враги перестанут быть врагами и это со всех сторон идеальный брак… Это пока держится в тайне, но очень скоро мы уже объявим о помолвке.

Синьор Лоренцо говорил что-то ещё, но Дамиане показалось, что его слова заглушил шум дождя, а в голове осталось только одно:

«…скоро он женится на прекрасной Беатриче Ногарола…»

Теперь понятно, кто эта невеста из её сегодняшнего видения! Вот почему её вёл к алтарю Альбериго Ногарола…

Да чтоб вам пропасть!

Дамиана видела как-то прекрасную «альбицийскую жемчужину», как её часто называли в городе. Беатриче Ногарола самая младшая дочь Умберты Ногарола, покровительницы пансиона. Той самой старой ведьмы с портрета, висевшего напротив входа. И насколько отвратительна была Умберта, настолько же прекрасна её дочь. А ещё добра. Скромна. Целомудренна. Самая завидная невеста Альбиции…

Голубые глаза, фарфоровая кожа, чётки и молитвенник…

Миа вспомнила, как она раздавала подарки в пансионе — коробки с печеньем и платочки к дню Всех Святых. А сестра Агнесса преподнесла ей в благодарность работу пансионных кружевниц: скатерть и несколько воротничков с манжетами, над которыми бедные девочки корпели не один день в сыром подвале у самой воды.

«Со всех сторон идеальный брак…»

А ведь и правда. Беатриче Ногарола любят горожане. Она набожна, милосердна и красива. Настоящий ангел…

Чтоб ей пропасть!

Миа не могла понять, почему внутри у неё разливается что-то едкое и чёрное, будто уксус или чернила каркатиц, на которых случайно можно наступить после отлива на фондамента Пескерия. И это неизвестное доселе чувство перехватывает горло, давая выдохнуть воздух, но не давая вдохнуть, как будто лёгкие сковало железным обручем. И почему ей хочется прямо сейчас плюнуть на всё, взять свою плетёную сумку и уйти куда-нибудь прямо в ночь, в дождь, и ещё почему-то очень хочется что-нибудь разбить. Вот хоть бы вазу на постаменте у входа в покои синьора Лоренцо.

Может, от этого ей станет чуточку полегче.

— Так что скажешь Дамиана? — синьор Лоренцо коснулся пальцами её запястья, и от внезапности этого жеста она вздрогнула, будто очнулась.

— Так вы хотите убедиться, что я могу родить вам наследника, и если смогу, вы женитесь на мне? А если не смогу — просто заплатите, как какой-нибудь путане или куртизанке? — спросила она жёстко. — И сколько?

— Десять тысяч дукатов.

— И через какое время после… начала всего этого, вы решите, что ничего не получилось? Как долго вы будете… э-э-э… убеждаться в этом?

— Полгода, я полагаю будет достаточно, — ответил синьор Лоренцо буравя её взглядом.

— Значит, полгода я должна буду… Нет, десять тысяч дукатов будет мало. Пятьдесят тысяч и деньги вперёд, — произнесла она, раздражённо проводя ладонями по ткани платья и не глядя на синьора Лоренцо.

— А не слишком ли высоко ты себя ценишь? — усмехнулся он криво.

— Птицу счастья нужно хватать за хвост, — зло усмехнулась она в ответ, вспомнив, что ровно эти слова произнесла в их первую встречу в лавке. — Как говорил мой неизвестный отец: полюбить так королеву, проиграть так миллион. И раз моя кровь так ценна…

— Если ты внимательно слушала мой рассказ о зеркале, то должна понимать, что твоя кровь может быть ценна не только для меня. А твоя смерть для других домов может оказаться ценнее твоей жизни для меня… Не всем по вкусу могущество Скалигеров. И уж Альбериго Ногарола удавит тебя собственными руками лишь бы досадить мне… если узнает об этом разговоре. Но я смогу тебя защитить. Убить жену подеста Альбиции не то же самое, что цверрскую гадалку. Так что, если ты будешь благоразумна…

— Мне нужно подумать, — оборвала его Дамиана.

— Хорошо. Пусть будет пятьдесят тысяч, — синьор Лоренцо не сводил с неё глаз.

— Мне. Нужно. Подумать! — раздражённо ответила она. — Я устала, синьор делла Скала.

— Хорошо. Завтра вечером я жду от тебя ответа, — он отвернулся и бросил через плечо: — Но не испытывай судьбу. А то в руках может остаться только хвост от птицы счастья. Можешь идти.

Он смотрел на тёмный город, спрятанный за пеленой дождя, и его профиль показался Дамиане очень похожим на тот, что чеканили на альбицийских монетах.

Она бесшумно выскользнула из комнаты, ощущая себя подавленной и опустошённой. По коридору не шла, а почти бежала, не понимая сама, от чего хочет убежать. Хотя нет… Понимала. Но разве убежишь от такого выбора?