Колумбы иных миров - Юлия Федотова

Меридит мой дневник ругает. Называет "патологической помесью научного штиля и казарменной лексики". Она, конечно, права. Но не всегда удается сдерживать эмоции.

А знаете, почтенные читатели (случись таковым быть), что самое забавное? Нам опять не сказали, что надо делать! Нас просто уведомили об обязанностях, а дальше — крутитесь как хотите, лишь бы Мир был в порядке! Я не виню профессора — уверен, он сам не знает, иначе непременно что-нибудь посоветовал, зато Оберон, зараза, нарочно молчит — я просто нутром чую! — опять у него свои, высшие соображения, как в тот раз, с некромантами.

Но мне тоже было что скрывать. О втором камне Ло я им даже не заикнулся. Не знаю, может быть, напрасно, ведь они могли бы научить нас с ним обращаться. Балдур утверждает, что не стали бы. Наоборот, попытались бы нас убить, чтобы самим завладеть камнем. Возможно, он субъективен, поскольку маги и колдуны издавна враждуют, но я склонен с ним согласиться. Я безоговорочно доверяю профессору Перегрину, но ни на йоту — королю Оберону. Аолен считает, что я тоже субъективен. Возможно. Только иной раз полезно перестраховаться. "Лучше перебдеть, чем недобдеть", как говорят в казармах…

Между прочим, что это за трогательная история о реликтовых обитателях Эрда? Рагнар утверждает однозначно — остров совершенно необитаем! И ему я верю куда больше, чем Коллегии! Странно, странно все это!

Хельги был прав, не доверяя магам. Информация, полученная от Оберона, при всей стройности изложения, оказалась верна лишь наполовину — это выяснилось позже. Но непосредственной вины лесного царя в том не было. Его самого, как и многих других, ввели в заблуждение умышленно — и на старуху бывает проруха. Даже сильные мира сего не застрахованы от ошибок. Какой бы могущественной ни считала себя Коллегия, главная роль в этой игре была отведена не ей…

5 марта.

Ушли из Эрринора. Направляемся на запад, к побережью. За неимением лучшего плана, решили истреблять всех жрецов высокого ранга, начиная с самых главных. Таковые, по нашим представлениям, должны обретаться в своем историческом логове, на острове Эрд. Меридит считает, что они могли перебраться на континент, в свои новые владения. Но надо же нам с чего-то начинать? Начнем с Эрда.

На душе скверно. Не достойное воинов дело нам предстоит. Больше подошло бы для наемных убийц.

Герцогства к западу от Эрринора заселены очень густо. И двух часов не проходит, чтобы не встретилась человечья деревня или даже большое село. Леса тоже не пустуют, равно как и болота. Можете представить себе болотника в белой рясе? Или лесовицу? А мы собственными глазами видели! Право, есть от чего спятить. Если так и дальше пойдет, скоро все придорожные упыри обратятся в истинную веру! Много, много в этих землях упырей! А колдунов не стало, отгонять некому. Вот и становится с каждой ночью людей все меньше, а упырей все больше. Но об этом тоже не принято говорить вслух…

Шестого марта пришла весна — очень ранняя для этих широт. Полил дождь, смыл почти весь снег. Только в чащах, меж деревьев, и по северным склонам оврагов сохранились жалкие потемневшие остатки недавних сугробов. Реки поднялись в одночасье, взломав ледяные оковы. Дороги развезло окончательно. А еще говорят, будто в Герцогствах они самые лучшие! Летом — возможно. Но по весне назвать эти пристанища болотников "дорогами" мог лишь самый непритязательный путник, такой, как Меридит.

— Чем ты недоволен? — удивлялась она в ответ на ворчание Орвуда. — Первый раз весну увидел, что ли? Тепло, более или менее сухо — живи да радуйся!

Лучше бы она помалкивала!

— Ничего себе — сухо! — заорал гном в голос. — Да я едва ноги передвигаю! То разъезжаются, то вязнут — того гляди, сапоги на дороге оставишь! Грязищи по колено!

Меридит во всем любила точность.

— И не по колено вовсе. От силы по щиколотку. Ну, может быть, местами чуть выше.

— Тебе этого мало?! — Возмущению почтенного Канторлонга не было предела. — Да мы уже как свиньи идем! На себя сзади посмотрела бы! Вся спина в брызгах, разве что с ушей не капает! Хуже болотника!

Меридит пожала плечами. Чистота собственной спины ее совершенно не заботила, но развивать тему дальше она не стала, чтобы не провоцировать конфликт. Она знала: споры из-за погоды порой бывают неоправданно эмоциональными. К примеру, однажды, в бытность свою студентами, Хельги и Энка не на шутку сцепились из-за того, какое лето лучше — жаркое и солнечное или прохладное и дождливое. Орали так, будто их личные предпочтения могли что-то изменить. Едва до драки не дошло!

Но одно дело — дерущиеся студенты, и совсем другое — братья-богомольцы, которым полагается быть тихими, дружелюбными и благостными. В базарный день на тракте было немало народу, буйное поведение могло привлечь к самозванцам ненужное внимание. Разумнее было предоставить Орвуду возможность тихо ворчать и браниться в собственное удовольствие. Так диса и поступила.

Город, куда они пришли, назывался Рииль. Принадлежал он короне Рейвена — так было в недавнем прошлом. А теперь и он, и сам Рейвен принадлежали братству, попали под его власть одними из первых. Герцог Рю Рейвен надел белую рясу и получил сан Прародителя — это был единственный способ сохранить власть. Впрочем, Рю Рейвена он вполне устраивал. В истинных богов герцог уверовал столь искренне и истово, что без всякой жалости утопил в озере собственного младшего сына — во славу Умрана и Эрды. Так теперь поступали многие — боги требовали жертв. Правда, скорое и всеобщее процветание, обещанное взамен, никак не наступало. Наоборот, после тяжелой и голодной зимы большинство местных хозяйств пришло в упадок. Рынок Рииля, один из лучших в Срединных землях, заметно оскудел.

Но все же не настолько, чтобы им пренебрегали. Путникам пришла пора запастись провизией, сменить зимнюю одежду на легкую. Кроме того, у каждого имелась личная нужда. Аолену захотелось пополнить запас стрел. У Рагнара прохудился левый сапог. Орвуд надумал обзавестись частым костяным гребнем для бороды — на всякий случай. Ночевки на человечьих постоялых дворах зачастую чреваты неприятностями гигиенического свойства. Меридит приобрела новый точильный брусок. Балдур — меч, нож и боевой топор (прежде ему приходилось пользоваться оружием спутников). Энка купила старинный дротик, просто потому что понравился. Хельги — новую рубашку с кружевами по широкому отложному вороту (другой просто не нашлось, а Ильза пообещала кружева спороть и забрать себе.) Улль-Бриан — чистую книжицу, записывать свои вирши. Ильза — медный браслет в виде змейки, для красоты. А у Эдуарда имелся свой, особый интерес. Он решил, что настала пора отделаться от неразменной монеты, тяжким грузом хранившейся в правом кармане его куртки.

Лишь на пятнадцатой покупке принцу улыбнулась удача. Это был сехальский сосуд, широкий и приземистый, с очень узким горлышком. Металлическую поверхность его украшала причудливая орнаментальная вязь. А в днище была проделана дырочка величиной с палец, чуть уже горлышка. Именно она и привлекла внимание Эдуарда, ибо делала сосуд совершенно бесполезным — ничего в такой не насыпать, не налить.