Владыки Земли - Сергей Волков

И все повскакивали, и начали обнимать друг друга, радоваться и плакать, а Зугур поднял Руну на плечи и скакал с нею, точно арпак со всадником, и про рану забыл на радостях…

А потом вдруг содрогнулась земля, раз, другой, третий, и черные дымы из трещин у основания утеса ударили в небо сильно и дружно. Шык побледнел, и повелев замолчать радостным своим спутникам, приник ухом к камням и долго слушал, а когда вновь на ноги поднялся, увидали все, что волхв испуган страшно, и ужас круглит глаза его.

— Лишь полдела удалось нам, други… — глухо вымолвил тогда Шык, печально повесив седую голову: — Владыку и творения его поганые и впрямь одолели мы, но случилось это лишь после того, как Небесная Гора ударилась о Землю…

Никто не запомнил, что делали они после этих жутких слов. То ли слонялись по изрытой яминами и трещинами вершине Черного утеса в тоске и печали, то ли сидели рядком на камнях, каждый о своем думая, то ли прощались друг с другом…

Солнце всего на ладонь сдвинулось с полуденной точки своей, когда первый признак Великого Лиха достиг Черного утеса. С заката пришел ветер, сперва не очень сильный, но затем перешедший в пыльную бурю, а за ней надвигались тучи, и были они невиданного буро-черного цвета, и заполонили собой весь окоем от заката до полуночи.

Страшный вой и ор поднялся у подножия Черного утеса, где в полуразрушенном городище берском собрались во множестве рати разных народов, что помешать четырем путникам хотели, да благодаря чарам Шыковым и стараниям Гроумовым так и не смогли. Увидали, почуяли, поняли люди, что что-то страшное случилось в мире, и в великой сумятице пытались спастись, уйти прочь от рокового утеса, но только от судьбы никому еще уйти не удалось, даже на самом резвом арпаке…

Тучи приближались стремительно и в их неумолимом натиске увидели люди смерть свою, но это было только начало…

Буря, что ярилась и выла в ветвях елей, вдруг улеглась, и тогда из заполонивших уже все небо туч пошел ливень, про который вернее было бы сказать: «Небо упало на землю.»

Потоки грязной воды, пополам с песком, камнями, илом, грязью сбивали людей с ног, волокли по камням, и если бы Зугур не успел размотать ремни, что всегда таскал с собой в своем мешке, и путники не привязались бы к черным елям, их просто смыло бы с вершины утеса.

Но и это было еще не самое страшное. Ходившая ходуном земля вдруг буквально встала на дыбы, и утес раскололся надвое, и большая его часть вместе с чертогом Чернобоговым обрушилась с ужасающим грохотом вниз, погребая под собой сотни разноплеменных воинов, не успевших уйти из городища, и грохот от обвала этого перекрыл даже рев ливня и вой ветра.

Судьбина ли берегла четверку измученных людей, привязавшихся к еловым стволам, или просто случай так выпал, только пять елей устояли, и были это как раз те деревья, что спасали путников от потоков воды, падающей, рвущейся с неба.

В мятущейся мгле ни зги было не разглядеть, но Шык вдруг закричал в уши своим спутникам:

— Наверх! Надо лезть выше! Иначе скоро мы утонем!

И они полезли по мокрым и колючим ветвям, срываясь, прикрываясь руками от грязевых водопадов. И только достигли верхних сучьев, как утес задрожал пуще прежнего, повеяло холодом и даже сквозь ужасающий ливень люди ощутили пронизывающую сырость, надвигающуюся отовсюду, а воздух вокруг стал водяной пылью, и пыль эта была соленой, как слезы.

В миг этот, понимали путники, по всей Земле огромной сотни сотен сынов и дочерей рода человеческого смерть принимают, не успев по себе ни тризны, ни поминок справить. И мужи взрослые, и дети малые, и старцы дряхлые, и девки пригожие — у всех людей, у всех народов одна доля, один удел, и никого не минет чаша смертная…

Великое Лихо пришло, и Владыка даже в посмертии своем мог потешиться вволю, ибо никакая месть, никакая кара, никакая смерть, пусть даже и самого разбожеского бога, никогда не сможет искупить тех бесчисленных смертей, тех загубленных жизней людских, что пали жертвой Небесной Горы, жертвой Великого Лиха…

Решили тогда четверо полумертвых путников, хватающихся за привязанные к еловым стволам ремни, что и их смертный час настал, ибо дышать стало нечем, кругом была вода, и она не пришла в виде большой волны, не затопила медленно Черный лес, и даже не упала с неба, хотя в начале можно было подумать, что так и будет.

Просто в один момент воздух вокруг стал соленой морской водой, и накрыл всех, и люди сознание терять стали от удушья, но потом чуть-чуть ослаб напор водный, чуть-чуть получшело, и, то ли потому, что высоко очень забрались, то ли потому, что Судьбина их хранила, выжили они, за верхушки черных елей ухватясь…

* * *

Прошло девять дней с момента гибели мира, и впервые за эти дни, утих ненадолго ветер, чуть-чуть ослабел дождь, и впервые смогли поговорить спасшиеся, и Шыка прокричал остальным:

— Мыслю я, други, что Скрижали Ведовы великую службу сослужат еще роду людскому, ибо записаны в них все знания и умения, что человеку доступны, и когда вновь расселятся люди по Земле, пригодятся им знания эти, из мрака на свет выведут.

— Ты в уме, волхв? — проорал Зугур: — Тут семидицу с лишним мокрой задницей над водой висишь, того гляди, загинешь совсем, а ты про Скрижали баешь! Лучше скажи, чего жрать будем? Молчишь? То-то!

Луня, обидевшись за Шыка, ответил побратиму:

— Прав он, Зугур, Скрижали эти ценнее всего сейчас, и жизни наши в сравнении с ними — тьфу, ибо без Знания не выживут люди!

— Да понимаю я… — откликнулся вагас: — Просто обидно мне, что все случилось так, обидно и горько, и вину я перед всеми людьми загибшими чую, вот и ярюсь… Утопился бы, да вы без меня пропадете. Слышь, волхв, а может, не все люди погибли, а? Может, выжил кто?

Шык ответил не сразу, помолчал сперва, размышляя, потом заговорил, стараясь перекричать шум ветра и дождя:

— Не всех людей истребить хотел Владыка, да и Хорс нам не все так, как есть, обсказал. Открылось мне ныне, что дело вот как было: выбрал по Владыкиному указу некий его подручный семью людскую из народа, в далеких полуденных краях обитающего, помог главе семьи той, что Владыке приглянулся чем-то, огромадный корабь построить, и в тот корабь поместить и зверей всяких, и семена трав, и саженцы деревьев. Ныне болтается этот корабь по волнам морским, а после, когда отхлынут воды, выйдут спасшиеся люди на сушу, зверей выпустят, поля засеют, и станут жить-поживать, плодиться и размножаться…

Вот только одного не пойму я — если главу семьи этой надоумил подручник Владыков, как спастись, чего ж тот муж триждыдостойный родню, родовичей, соседей и иных каких людей не взял с собой? Али воли боговой убоялся? Али еще почему?..

Но, так ли, иначе ли, не одни мы спаслись. И, окормя нас, омы на вершине Мантры укрылись, и в Спящих Горах отсидевшиеся есть, хуры ли, вагасы ли, ары ли, или еще кто — про то после узнаем. И на Той Стороне, чую, спасся кто-то.

Словом, выжили люди, кто по подсказке, а кто и против воли боговой. И у всех ныне свой путь, и никогда отныне не будут понимать народы Земли друг друга так, как во времена Великого Хода понимали.