Зачарованный город N - Ева Никольская

– Почему же грязную? – кажется, Светлоликий удивился.

– Потому что! – огрызнулась я. – Ведь ее мнение никто не спрашивает, как, впрочем, и согласие. Все эти «несчастные» долгожители без зазрения совести готовы использовать ни в чем не повинную девушку для своей личной выгоды. И никого из них не волнует, что у нее тоже была своя жизнь, которую бессовестно искалечили. Знаешь, кого мне действительно жаль? – В запале я хотела повернуться и взглянуть ему в лицо, но повелитель вовремя меня остановил, чем и спас мои глаза от очередного приступа слепоты. – Мне жаль тех невест, у которых вы, прикрываясь своим проклятым пророчеством, отняли жизнь. Тех, чьи изуродованные останки украшают жуткую равнину. Тех, чьи мечты были растоптаны горсткой зажравшихся «страдальцев», возжелавших получить в придачу к незаслуженному бессмертию еще и возможность путешествовать за пределами родного города. Тех, кто шел под венец и грезил счастливым будущим, а вместо этого попали в лапы к маанукам или стали живой мишенью для азоров. Вот этих девочек мне действительно жалко, а вас вместе с вашим зачарованным городом – нет!

– Что ж, – после недолгой паузы произнес мужчина. – Я дал тебе шанс гордиться своим предназначением. Но ты его легкомысленно отвергла. – Мою попытку возмутиться он пресек уже проверенным способом, просто зажав ладонью рот. Не сильно, но вполне ощутимо, чтобы я проглотила готовые сорваться с языка слова. – От судьбы не уйдешь, смертная. То, что тебе предначертано, не изменить. Но на одно и то же событие можно смотреть под разным углом. Ритуал был проведен, и на этот раз удачно. Ты избранная, хоть я и не в восторге от такого выбора высших сил. Я дал тебе шанс считать себя спасительницей и принять уготованную тебе участь с гордо поднятой головой. Ты отказалась. – Он убрал руку и чуть подтолкнул меня, вынудив сделать шаг вперед. Да что же это такое?! Туда, сюда, обратно… я что ему, марионетка на веревочках? – Не хочешь быть всеобщей избавительницей, станешь моей рабыней! – долетело до меня.

Я дернулась от такого заявления, как от пощечины, развернулась и, прикрываясь тыльной стороной ладони от его свечения, процедила:

– Не дождешься.

Реплика моя полетела вдогонку мужчине, переступающему зеркальную раму. Он даже не соизволил обернуться, не говоря уже о том, чтобы ответить. Сообразив, что меня нагло бросают, я рванула следом.

– Эй, подожди. Ну подожди же! – светящаяся завеса по ту сторону зеркала почти перестала резать глаза. Мне даже удалось мельком рассмотреть черты повелителя, одежду и тонкие жгуты волос, прочертивших по воздуху дугу и упавших на лицо, когда он все-таки обернулся. Удлиненные глаза цвета расплавленного золота насмешливо сверкнули с той стороны зеркала, а в следующую секунду я уже стояла нос к носу со своим отражением. – У меня еще так много вопросов. Я хотела узнать про кота и… про Сэн. Еще спросить про церемонию… и… я уже беременна или нет? – Мой двойник с грустными серыми глазами расстроенно вздохнул. – И от кого? – Я потрогала стекло, втайне надеясь, что оно пропустит мои пальцы, как водная гладь, но поверхность его оказалась холодной и твердой. – А как же я тут буду без воды до завтра сидеть? – прошептала грустно, и уголки губ печально опустились. Пить хотелось уже не так, как после пробуждения, но это не значило, что через час-другой жажда не вернется снова. – И за что мне все эти издевательства? – вздохнула я. – Знаю, за что! За чрезмерную любовь к животным! – В груди что-то защемило. Воспоминания о знакомстве с Таасом, вопреки ожиданиям, принесли тревогу, а не обиду. И когда я успела к нему так привязаться? – Где же ты, котик? И где твой хозяин?

Отступив от равнодушного к моим страданиям зеркала, я повернулась, чтобы исследовать свою роскошную темницу, и застыла, удивленно моргнув. Все вернулось на круги своя. Темно-зеленые столбы с металлическими змеями исчезли без следа, вместо них в золотом безмолвии стояли каменные колонны с гроздями ярко горящих фонарей. На стенах снова были изображения шестируких, а вокруг них висели переливающиеся в ярком свете драпировки. Даже осыпавшаяся орнаментом пыль испарилась, будто ее никогда и не существовало. Я шагнула вперед и услышала жалобный треск ткани, на которую не очень удачно наступила. Какое-то время мои руки теребили поднятый с пола кусок, и чем дольше я смотрела на порванную материю, тем шире становилась моя улыбка.

– Рабыня, значит? Без еды, воды и одежды? Ну-ну…

По ту сторону зеркального портала…

– Надеюсь, я не переборщил, – проговорил гай Светлоликий, сидя в роскошном кресле напротив зеркала.

Узкие морды четырех змееподобных драконов неподвижно лежали по разные стороны стекла, которое в данный момент демонстрировало своему единственному зрителю прелюбопытнейшую картину. Девушка с растрепанной косой и очень сосредоточенным выражением лица безжалостно расправлялась с лежавшей на каменном ложе простыней, методично разрывая ее на куски разного размера. Ей приходилось натягивать ткань изо всех сил, порой она прибегала к помощи зубов или ногтей, а иногда наступала на край непокорной материи коленом, стараясь тем самым удержать ее на месте. Работа кипела, и количество лоскутов росло. Предприимчивая особа, чуть закусив пухлую губку, продолжала методично изводить несчастное покрывало. Глаза ее горели азартом, непослушные пряди лезли в лицо, на котором то и дело появлялась довольная улыбка.

Что все это имеет какую-то цель, повелитель не сомневался. Особенно когда сейлин начала связывать отдельные куски, проверяя на прочность узлы. Лишь через несколько минут до него дошло, что девушка пытается сконструировать себе наряд из подручного материала. Единственное, что так и осталось для него загадкой, на кой мирд ей понадобилось приводить в негодность еще и десяток настенных драпировок? Полюбовавшись зрелищем некоторое время, сильнейший сделал единственный подходящий вывод – из вредности.

– Какой же ты, в сущности, ребенок, Зоя! – Золотые губы раздвинулись в довольной улыбке, обнажив ровный ряд заостренных зубов. Глаза искрились от смеха, который постепенно таял, сменяясь властным холодом. – Хорошего понемногу, – сказал сам себе Светлоликий, и, повинуясь щелчку его пальцев, картинка в зеркальном окне стала быстро отдаляться, пока не исчезла совсем.

Разглядывать же собственное отражение маг не собирался. Он повторил жест, вновь оживляя стеклянную поверхность, за которой на этот раз появилась ванная комната в розовато-бежевых тонах. В огромном корыте, напевая не очень приличную песенку, сидел покрытый мыльной пеной толстяк и, довольно жмурясь, дергал длинными ушами в такт веселому мотивчику. Выражение золотых глаз снова изменилось: теперь в них вспыхнул хищный блеск. Но занятый купанием О этого не видел. Он вообще не подозревал, что с висящего на стене зеркала на него смотрит сам повелитель. И это неведение позволило управляющему борделя провести еще несколько минут за приятным, судя по счастливой физиономии, занятием.

– Достопочтенный сай О, – светским тоном проговорил гость из зазеркалья, на что карлик заткнулся, поперхнулся, недоверчиво поводил ушами, прислушиваясь, и, наконец, приоткрыл один глаз, над которым угрожающе нависла мыльная пена. Дрожащей рукой он убрал ее с брови, посмотрел на дверь и с облегчением вздохнул, убедившись, что она закрыта. – Мне жаль, что приходится отвлекать тебя в столь неподходящий момент, но мой вопрос не терпит отлагательств, – не меняя интонаций, продолжил повелитель.