Трон императора - Александр Мазин

Впрочем, знай военачальники Фаргала наверняка, что царь погиб, вряд ли Хонт-Хурзак надолго бы его пережил. Мстительность Владыки Шорисдара знали все, а три военачальника, в чьи руки он попал, были не настолько глупы, чтобы рисковать.

Дни шли. В окрестные селения стали возвращаться жители, ушедшие в леса, едва запахло войной. Это принесло новые проблемы. Наемники, которые посчитали себя обойденными (им не позволили полностью ободрать захваченную крепость), роптали. Только железная рука Кайра и обещание дополнительного вознаграждения из средств Хонт-Хурзака держали их в повиновении. Однако к исходу третьего дня в крепость явились жалобщики, и Кайру пришлось выпороть пятерых солдат за грабеж и повесить двоих за насилие и убийства.

Пора было возвращаться в столицу. Но как возвращаться без Императора? Приняли решение подождать еще три дня.

К исходу второго к Шотару прискакал вестник.

Фаргал вернулся!

– Я знал, что он выкарабкается! – воскликнул Дарзар, бывший в это время в гостях у Шотара.– Веди нас к нему! – приказал он вестнику, поспешно пристегивая меч.

Воин покачал головой.

– Он направляется сюда,– сказал он не слишком радостно.

Воодушевление Дарзара угасло. Приглядевшись к унылому лицу вестника, он тут же заподозрил неладное.

– Верное решение! – одобрил Шотар, менее пылкий, чем тысяцкий Алых.– Здесь ему будет удобнее, чем в любом другом доме!

Под «домом» капитан имел в виду дворец Владыки Реми, который занял в первый же день после падения крепости.

– Позови сюда Косогубого! – приказал капитан одному из своих охранников. И, повернувшись к вестнику:– Что с царем?

Тот мялся, не зная что ответить. И тут внизу, на первом этаже, раздался шум, и несколько голосов одновременно выкрикнули императорское приветствие.

– Он здесь! – воскликнул Дарзар, побледнев.

– Идем! – сказал ему капитан.– Встретим…

Сбежав вниз по широкой лестнице, военачальники сразу же увидели отряд Алых, пересекающий обширный зал. Оба поспешили навстречу. Воины расступились, давая им дорогу.

– О, мой государь! – в смятении проговорил Дарзар, увидев своего Императора.

Фаргал выглядел ужасно. Доспехи его превратились в решето, черные волосы свалялись и лохмами висели вдоль изможденного лица. Могучая шея стала по-стариковски тонкой, а от мышц, облегавших широкий костяк, почти ничего не осталось. Царь выглядел как человек, не один десяток дней проведший без пищи. Кайр, в эту минуту вбежавший в зал, остановился справа от Шотара и взирал на царя, не зная, радоваться ему или горевать.

Потускневшими глазами Фаргал посмотрел на встречавших его военачальников. Если б не характерный ястребиный профиль, ни один из них не признал бы царя – настолько тот изменился.

Люг, на плечо которого опиралась рука Императора Карнагрии, выглядел получше, но и ему досталось изрядно. Толстый слой пыли, размытой потеками пота, покрывал лицо сокта. Борода была опалена, нос распух, глаза воспалились и заплыли.

– Приветствуем тебя, царь! – четко произнес Шотар.

Но губы его дрожали.

– Благодарю.– Даже голос царя стал высоким и скрипучим, словно в горле у Фаргала пересыпался песок.

– Люг,– негромко спросил Кайр.– Только – вы двое?

– Да.– Сокт вздохнул.– Только мы. Больше никто.

Шотар подхватил царя слева и был поражен легкостью его тела.

– Кто-нибудь! – крикнул он.– Распорядитесь о трапезе для государя.

– Я позабочусь,– взялся Дарзар.– Пища, горячая вода, постель и лекарь.

– Лекарь ни к чему! – сказал Люг, и Шотар удивленно взглянул на сокта.

Но Фаргал поддержал:

– Да, лекарь – это лишнее. Только вода, пища и постель.

Спустя час, когда Фаргал, накормленный, вымытый и осмотренный все-таки лекарем (Шотар настоял!), уснул, Люг и трое военачальников собрались в соседних покоях.

– Если вы думаете, что я стану что-то рассказывать,– хмуро заявил сокт,– то ошибаетесь. Есть кое-что, о чем лучше молчать.

– Ты уверен, что все, кто был с вами,– погибли? – спросил Кайр, поглаживая повязку.

Тысяцкий все еще надеялся увидеть Кэра живым.

– Все! – ответил сокт.– И воины, и маги. Это был кошмар. А потом мы целую вечность блуждали в кромешной тьме. Не знаю, сумеет ли государь оправиться. Ему пришлось много хуже, чем мне. Боюсь, ему уже никогда не стать прежним Фаргалом.

Слова человека, всегда более других верившего в мощь царя-воина, повергли остальных в смятение.

– Мы будем беречь его! – угрюмо пробормотал Дарзар.

– Что бы ни было,– произнес Шотар.– Вы вернулись, хвала богам! Погибни Фаргал – усобицы не миновать.

Кайр и Дарзар кивнули, соглашаясь.

– Что у вас? – спросил сокт.

– Войско готово выступить,– ответил Шотар.– Но Фаргал…

– Царь не скоро сядет в седло,– произнес сокт.– Но его можно нести на руках. Уверен, во дворце он быстрее придет в себя. Если вообще когда-нибудь… Так,– оборвал он сам себя.– Мы можем выступить послезавтра. А сейчас, прошу меня простить,– я хотел бы отдохнуть.

– Да,– проговорил Дарзар, когда сокт вышел.– Люг Смертный Бой… Досталось ему…

– Ну, в сравнении с Фаргалом вождь совсем неплох,– возразил Кайр.– Из тюремной ямы краше выходят, чем выглядит наш царь.

– Косогубый,– сказал Шотар,– займись-ка завтра с утра носилками. Везти царя на колеснице по здешним дорогам нельзя.

– Люг и сказал: на руках,– напомнил Дарзар.– А насчет носилок… Думаю, паланкин Хонт-Хурзака – в самый раз. А толстяк пусть прогуляется пешком, порастрясет жирок!

Все трое рассмеялись преувеличенно громко, словно обрадовавшись поводу повеселиться.

Но на душе у каждого было черно. Особенно у Кайра. Сколько надежд он возлагал на Кэра!

Выйдя из дворца Владыки Реми, Кайр вспомнил, что должен отправить черного вестника в дом Шера, как обещал Вардали.

Жена царского Советника связалась с Кайром за день до того, как войско выступило в поход. С ее связями отыскать след юного гладиатора было не так уж трудно. Кайр, знавший Вардали достаточно хорошо (не он один!) и уважавший ее не только как женщину, искусную в любви, но и как человека, управлявшего своей судьбой, не отказал в просьбе. Кайр (и опять-таки не он один) питал слабость к Вардали, чья древняя кровь не прокисла за время, прошедшее со времени Шаркара-Победителя. Быть бы ей женой настоящего мужчины, а не этого слизняка Гагарана!

Так Кайр узнал о подруге своего родича и не мог не одобрить выбор Кэра.

«Вот кому придется еще круче, чем мне!» – подумал самериец, вспомнив о юной Ирдик.