Комендантский час - Вероника Иванова

— Даже тебе не помешало бы иногда кое-что изучать, Орри. Немного умственных усилий могли бы избавить наш бюджет от массы проблем.

— Гений и злодейство несовместны. Не-сов-мест-ны!

— И мы с тобой — яркое тому доказательство.

Я не сразу сообразил, что козел смеется. Наверное, потому, что он делал это, не размыкая губ. Только борода мелко-мелко тряслась. Впрочем, его приятель тоже понял смысл последней фразы с заметным опозданием. А когда понял, надулся и умолк.

— Итак, юноша, теперь, когда акценты расставлены… Что у вас стряслось?

А разве что-то стряслось? Где? С кем? Из головы, стараниями странной парочки, повылетало почти все, кроме…

— Мой друг. Ему плохо. Нужен врач.

Я подумал и повторил то, что почему-то казалось в данный момент особенно важным:

— Денег нет.

— Думаю, это меньшая проблема на повестке нынешнего дня, — успокоил козел и повернулся к хряку. — Говоришь, пользуются знаками?

— В хвост и в гриву, — буркнул тот.

— Тогда не будем отступать от традиций.

Свинообразный уточнил, кажется, начиная понемногу отходить от обиды:

— Контракт?

— Контракт.

Соображать становилось трудно: с каждой минутой мозги шевелились все ленивее, словно в их шестеренки кто-то щедро сыпал песок. А может, это лиловые глаза доктора меня гипнотизировали, когда он склонялся надо мной. Вот прямо как сейчас:

— Мы можем быть полезны друг другу, юноша. Никаких денег, исключительно услуги. Только то, что в ваших силах.

— Я… Все, что угодно. Как хотите. Но быстрее. Можно?

Вместо ответа козел выдвинул ящик стола и начал чем-то шелестеть и звякать. Хряк тоже сунул туда нос, сокрушенно приговаривая:

— Центральная не отвечает, и даже курьера не пошлешь. А что у нас есть? А ничего нету. Ни капельки, ни крошки, одна твоя аптекарская…

— И один наш. Общий.

— Ты же не хочешь предложить… — ужаснулся свинообразный.

— Он не хуже остального. На первое время хватит, потом перепишем, когда все успокоится.

— Это… слишком смело.

— Так наберись отваги.

— Я, знаешь ли, не готов. Мы же еще ни разу не обсуждали…

— Когда-то надо начинать. Почему не сейчас?

— Но ты даже не спросил моего согласия!

Они препирались, а мне было уже почти все равно, что происходит. Где-то на периферии сознания еще трепыхалась мысль о Васе, но она вот-вот готовилась улететь. Далеко-далеко.

— Сейчас спрашиваю.

— Иши…

— Ты согласен?

— Ты же знаешь, я ни в чем не могу тебе отказать.

В поле моего зрения возник новый предмет. Палка, чем-то напоминающая ту, что я оставил на базе: не менее замысловато исчерченная узорами.

— Контракт! — Козел сжал ее ладонью с левой стороны.

— Контракт! — Хряк проделал то же самое справа, а потом оба выжидательно посмотрели на меня и перевели взгляды на пустующую серединку.

Я что-то должен сделать? Тоже приложиться? Да пожалуйста.

На ощупь она была теплой, даже горячей, а когда я — с разрешения парочки — отнял руку, на внутренней стороне ладони обнаружился рисунок. Из кровеносных сосудов. Которые каким-то странным образом вдруг оказались ближе к коже, чем раньше.

— Так где находится твой друг?

Смена обращения слегка резанула слух, но это все ерунда, правда? Пусть хоть горшком называют.

— Вот, — я протянул козлу жетон от гостиничного номера.

— А, знаю это место. Не очень далеко.

Конечно. Совсем рядом. Мне бы далеко по такой толпе и не уйти было.

— Идем. — Доктор неожиданно по-отечески взял меня за плечо и подтолкнул к двери.

За время нашего разговора в переулке существенно ничего не изменилось: одиночные прохожие, норовящие спрятаться в ближайших подворотнях, не считаются. А вот на той улице, что была побольше, движение стало заметно медленнее. Теперь местные обитатели не торопились, а чаще просто брели, причем в разных направлениях, и на лицах виднелось куда больше растерянной обреченности, чем ужаса и ярости.

— Жуть-жуть-жуть! — сплюнул хряк, косясь на прохожих.

— Помолчи, Орри! — Козел шлепнул его по затылку, а заодно пригрозил и мне: — Ни звука!

Я и не собирался. Ни шептать, ни говорить, ни кричать. До того самого момента, как мы все-таки выбрались к торговой площади, а сверху раздался оглушающий грохот и стало совсем не важно, продолжать молчать или нет.

Не потому, что в общем шуме меня все равно никто бы не услышал.

И не потому, что ладонь доктора плотно зажала мне рот.

Гостиница, в номере которой я оставил невменяемого Васю, и не только она одна, а, наверное, почти половина примыкающего яруса, сложилась карточным домиком, разбрасывая вокруг осколки, обрывки, ошметки и что-то липкое.

А, капли.

Часть которых была ярко-алой.

Это походило на отлив и прилив. В первые мгновения после обрушения толпа совершенно разумно, в едином порыве отхлынула назад. Чтобы вернуться на покинутые позиции, как только стих последний треск.

Наверное, они слишком долго и сильно боялись, истратили весь запас страха и отчаяния на то недавнее мельтешение, потому что слева, справа, сзади и спереди звучали вполне осмысленные фразы.

— Как же так, как же так…

— Хорошо, что успели оттуда убраться, иначе…

— И это называется безопасным комфортом?

— Несущие, что ли, не выдержали?

— Скобы. Скобы, я вам говорю. Скобы и скрепы!

— Жидиться не надо было, вот что. Не экономить на спичках.

— Кому-то теперь достанется лакомый кусочек…

Ни малейшей паники, как ни странно. Но и общности тоже никакой: каждый словно сам с собой обсуждает увиденное. Может, именно поэтому страсти больше не накаляются? Потому что нет смысла сообщать миру, что ты чувствуешь, если мир неспособен тебя понять.

— Твой друг был там? — шепнул козел.

Ладони от моего рта он не отнял: пришлось кивать.

— Плохо дело, — подытожил хряк события последних минут.

— Кто-то мог выжить.

— Ты сам-то себе веришь?

Их обоих случившееся явно не трогало. Да, наверное, и не должно было. Посторонние ведь лица. Случайные наблюдатели. Но куда делись мои чувства? Мы же с Васей были…

— В сторону! В сторону! Квартал будет оцеплен как потенциально опасный!

Толпа вряд ли догадывалась, что именно выкрикивает высокий крокодил в черно-желтой униформе, но подчинялась жестам когтистых лап, отступая и давая дорогу местной службе спасения. Правда, никто не спешил заняться руинами: взвод ящеров, росточком поменьше, всего лишь рассредоточился, выстраивая кордон.