Императорская свадьба, или Невеста против - Наталья Мазуркевич

— А вот и мы, — громко оповестила всех Таока.

— Я полагаю, они догадались, — усмехнулся Малиор, сегодня одевшийся необычно для эльфа. Черный с серебром камзол прекрасно смотрелся на подтянутом эльфе и гармонировал с изумрудным струящимся платьем Таоки. — Вот только не совсем пойму, дорогая, что здесь происходит.

— Мне кажется, милый… — Таока нахмурилась, на мгновение ее взгляд потерял ясность, а после она дикой кошкой бросилась вперед на Ториаса, но Малиор успел перехватить ее руки, которыми она стремилась выцарапать ему глаза.

— Дорогая, не так быстро. Чем тебе не угодил этот милый человек. Должен отметить, что он до сих пор верен тебе.

— Конечно, милый. Этим он заслужил снисхождение: его смерть будет болезненной, но быстрой.

— Дорогая, а ты не торопишься?

— Милый, — прошипела Таока, — этот доблестный патриот чуть не угробил нашу единственную отраду на старости лет. И все это он хотел сделать из лучших побуждений. Как будто нам зятя — светлого фанатика не хватало, так еще и всякие будут сатино обижать. — А ты, — она переключилась на Ресьяна, — почему до сих пор не вмешался? Он должен был быть мертв еще до моего прихода. И не важно, что тебя связывает тайна. Защищая свою сатино, демон может нарушить все обещания. А ты как поступил? Пошел на поводу у маленькой девочки, которая за себя отвечать не может, а тут выбор за целых два мира. А ты, малыш, отличилась. Собственная жизнь важнее жениха. Если любит — примет, если нет — зачем он вообще такой? И вообще, пора бы сказать правду, Лейни. Пора.

— Лейни? — помертвевшим голосом переспросил Ториас, а богиня ехидно улыбнулась и кивнула, подтверждая опасения главы гильдии. — Сайлейн — это ты?!. Ты и есть младшая сестра Лисары, маленькая Лиера, последняя истинная представительница дома Толь-и-Сагнонов… Моя госпожа… А Вильгельм… Ваш жених… Простите, ваше величество, я был о вас худшего мнения. А вы приняли мою госпожу и защитили, — он горько усмехнулся, — от меня. А я… не выполнил свой долг и чуть не убил королеву…

Как слепой он нащупал собственный кинжал и без замаха пронзил сердце, возвращая свой последний долг династии.

Не отдавая себе отчета, Сайлейн бросилась к нему и взяла за руку. Губы стремительно стареющего мужчины тронула благодарная улыбка. Она так и осталась у него на устах, когда он сделал последний вздох.

— Как заместитель главы гильдии, я беру на себя его обязанности, — разрезал повисшую тишину голос Аллектора. — И первым своим указом снимаю заказ покойного главы гильдии. Все свободны. Если стража не докажет иного.

С этими словами наемник стремительно пошел к выходу.

— Ну вот и все, — задорно возвестила Таока, которую чужая смерть нисколько не смутила.

— Не все, — поправил саэрату Малиор. Его взгляд был устремлен на Сайлейн и императора.

Когда Сайлейн посмотрела на Вильгельма, то невольно отступила на шаг, такой холод плескался в его прежде ласковых глазах. Сжатые губы и руки, с великим напряжением сжимавшие эфес клинка, ничего хорошего не предвещали. И Сайлейн отступила еще на один шаг, чтобы заметить, каким гневом полыхнули очи жениха.

— Значит, Лиера, — сухо осведомился он, — младшая сестра Лисары-Лузаники. И когда ты собиралась мне сказать?

С каждым брошенным им словом Сайлейн становилось все тяжелее, внутри все сжималось и хотелось просто упасть на пол, обнять свои колени, опустить голову, чтобы не видеть ничего вокруг и хоть на мгновение уйти из-под гнета этих злых глаз, которые еще недавно лучились любовью к ней. Неужели это все было ложью? Просто действием амулета, как сказала Ливия? Неужели? Горько, как же горько…

Кинув последний, полный слез взгляд на Вильгельма, Сайлейн бросилась к отцу. Ресьян подхватил ее на руки, сбросив личину, распахнул крылья и, укутав ими дочь, скрылся во тьме.

Они вынырнули из портала во дворце, в ее комнате, где тускло горел свет под потолком, а из окон был виден маленький садик. Его разбили специально для нее несколько дней назад.

Ресьян опустил дочь на кровать и сам присел на пол, не сводя с нее обеспокоенного взгляда. А Сайлейн уже не могла сдерживаться. По щекам текли слезы, спина подрагивала от рыданий, и девушка избегала смотреть на демона. Обняв колени и уткнувшись в них носом, она механически чуть-чуть раскачивалась из стороны в сторону. На ее плечи легли теплые руки, обняли, погладили ее волосы, аккуратно вынимая шпильки, и тихий голос заверил:

— Все позади, малыш. Все хорошо. Это пройдет. Слезы кончатся, а жизнь останется. И мы сделаем так, чтобы моя принцесса больше никогда не плакала. Кто виноват в слезах моей девочки? Мы же накажем смутьяна, да?

— Нет, — хлюпая носом, отказалась Сайлейн. — Не надо никого наказывать. Пожалуйста.

— Хорошо, все, как захочет моя малышка. — Он ласково поцеловал ее в висок и поднялся. — Лейни, мне нужно уйти. Мне прислать Реяра?

— Не надо. Пусть останется с Астонией. И можно забрать принцессу к нам? Дома ей не будут рады.

— Конечно, малыш. Как хочешь. Принцесса будет жить на Роедене. Где — решим с ней позже. А пока отдыхай. Больше тебя никто не потревожит и не обидит. Я не позволю. А ты постарайся так не рисковать. Таока была права, когда говорила, что я должен был убить его, и больше я не пойду на поводу своей привязанности к тебе, если мое промедление может причинить тебе боль.

И Ресьян исчез, оставив ее наедине с самой собой.

Почему-то когда исчез зритель, Сайлейн стало проще успокоиться. Проплакав еще с четверть часа, она шумно выдохнула и поднялась на ноги. Видеть никого не хотелось, а потому решение Ресьяна забрать ее во дворец Роедена пришлось ей по душе. Здесь напороться на непрошеных гостей, да и вообще на кого-либо было сложно. Демоны, ощущавшие ее присутствие много острее представителей любых других рас, сворачивали с ее пути прежде, чем она сама умудрялась заметить их присутствие. Только высидев в засаде пару часов, можно было встретить рассеянного демона, или как-нибудь особо нашкодив — конечно, с разрешения Реяра, который маскировал ее ауру и запах, тут уж сами демоны носились по коридорам в поисках виновников. Но натолкнувшись на Реяра и сатино повелителя, мгновенно делали вид, что их персоны никого не интересуют.

Сайлейн слабо улыбнулась, вспомнив о демонах. Горечь отступала, и девушка отправилась в ванную, где получила уникальную возможность рассмотреть свое опухшее личико. Приняв душ и умывшись холодной водой, Сайлейн первый раз улыбнулась, завернулась в халат и, выглянув за дверь, попросила сменить ей постель. Спать в сырости ей запрещали все старшие, и она решила послушаться их совета хоть в этот раз.

Выждав, пока последняя горничная удалится, Сайлейн залезла под одеяло и уснула.

Вернувшись на Калистан, Ресьян переместился к брату, рассуждая, что уж старший принц, под личиной которого действовал братец, должен наверняка быть в центре событий. Логика его не обманула. Реяр-Растан и правда находился в самом центре — в окружении людей рыжего лорда, который внимательно изучал личину, пытаясь найти изъян. Чуть поодаль каменным изваянием застыл император. С ним пытался поговорить Корвус, но Вильгельм его не слушал, положив руку на эфес кинжала. Холодные пальцы то сжимали его, то отпускали. Император зло смотрел на Лузанику. Принцесса же довольно жмурилась, как будто произошедшее было ответом на ее молитвы.